Я дрожу, мне плохо, а это так очевидно, я и сам знал, что в этом месте мой план проваливается.
Энн склоняется надо мной, внимательно изучая мой застывший взгляд, устремлённый в потолок.
- Мой несчастный ангел, тебе было так больно падать! Сломал себе крылышки, теперь не знаешь, что делать? Ты думал, что тебя здесь ждут? Зачем ты вернулся в этот грязный мир?
Я не могу говорить, не могу… не могу. Этот оборотень в теле куклы-балерины специально вынимает из меня всё больше боли, для неё она сладкая, как куски кровавого мяса.
- Знаешь, я бы хотела увидеть момент вашей встречи, он бы не дал тебе и рта открыть, возможно, предложил бы трахнуться, но не более, ты был бы согласен на тридцать минут секса? Как тебе полчаса безликого секса в обмен на пятилетнее заключение в мире мёртвых? Равноценно?
Не надо её слушать, она не знает Джея, не слушай её, нет… В голове всплывают обрывки прошлого: школьный туалет, та вечеринка, его наглый взгляд в зеркале, эта похоть, эта манящая грязь, это неудержимое желание… В этом был весь Джей. Нет, нет, нет, она его знает, она понимает его поверхностную сущность, а глубже никто не может забраться, никто-никто, кроме меня… меня, а не Стэнли, а я ведь Стэнли, я не совсем Эван, я даже не знаю, курю ли я? Это паника, это истерика, и она вся внутри, снаружи я спокоен и неподвижен.
- Чёрт побери, Эван, не будь так наивен, мы оба психа, поэтому я верю тебе, он же не услышит и не поймёт, и даже не попытается! Ты должен знать способ, как заставить его поверить, иначе все твои старания тщетны, иначе ты зря вернулся!
Её голос бесит меня, зачем она со мной разговаривает, я же не отвечаю ей? Мне так больно, я не хочу верить этой кукле, просто не желаю. Она целует меня, но я не разжимаю губ, я зол, я в ярости.
- Мой прекрасный маленький ангелочек, я знаю, как ты жаждешь прикоснуться к нему,… обнять, я могу помочь тебе… самую малость, но не смогу заставить его понять, что это ты. Я не желаю тебе зла, не сердись на меня. Я вижу, что ты умираешь, и каждый порез на твоей руке говорит о том, как ты хотел жить, и как тебе тяжело сейчас. И я знаю, что у тебя нет выбора, ты и сам чувствуешь, что песчинки летят, время неумолимо. Сам понимаешь, тебя отпустили ненадолго, если ты не найдёшь то, к чему так стремишься, умрёшь… уже умираешь…
- Нет, - я снова шепчу, нет сил сказать громче, нет сил плакать, нет сил дышать.…
- Тогда, какого хрена ты делаешь? Почему ничего не ешь, не спишь и режешь руки? Твоя боль сильнее желания? Разве не ты проехал столько миль, чтобы вернуться в этот город? Не ты работал и менял внешность, чтобы однажды увидеть его? Какого хрена ты еле стоишь на ногах? Ты мертвец или живой человек? Зачем ты вернулся? Чтобы дальше страдать или жить? Если страдать, то оставался бы там, а Стэнли бы жил и радовался! Ты так хотел, так желал, так кричал, что тебя услышали, ты отнял чью-то жизнь, чтобы убивать себя заново более изощрённым способом?
- Нет.
- Тогда дыши, слышишь, дыши? Живи! Ведь, поверь мне, есть не только Джей! Есть твои родители, которые оплакивают тебя, есть твои убийцы, есть месть. Кроме любви, есть ещё месть, она не менее сладка. Разве ты пришёл, чтобы только увидеть Джея, разве ты не хочешь отомстить им? Им всем? Разве не они отрезали тебе пальцы, не они предавали тебя, не они притворно плакали на твоих похоронах?
Что она говорит, зачем она это говорит? Это смерть в моей постели, как безумный танец с ней, после которого тебе вырвут сердце и отдадут на съедение монстрам. Я хочу дышать, где воздух? Кого мне просить спасти меня теперь?
- Дыши, - Энн гладит меня по лицу, мне кажется, я так громко кричал внутри, что сорвал голос, кажется, что я окончательно выбился из сил, правильно ли я делаю, что возвращаюсь призраком из прошлого? Имею ли я право что-то требовать или просить? Я устал,… я хочу спать,…лунный свет играет на её волосах, соломенных волосах изящной куклы-балерины. Куда она меня тащит? Почему я следую за ней? Может, потому что у меня никого нет?… У меня больше никого нет… Отчаяние, такое же липкое и холодное, как бездна… я тону…
41.