– Ну да. Пишет про разное. Он здесь давно живет. Ему здесь нравится.
– А тебе?
– Мне тоже.
Спустился в бассейн. Толстый и сегодня отчего-то радостный сантехнический негр опять неторопливо разбирал душевую стену, уже расковырял зубилом мелкую красную плитку и теперь выдирал из бетона трубы, иногда подгибая их ржавой кувалдой. Делал он это с удовольствием, я ему позавидовал. Негр помахал мне пассатижами.
Вода была холодная, не успела с утра прогреться, я сделал два бассейна по дну, всплыл, увидел, что мама проснулась. Думаю, она меня в атриуме подкарауливала, спрятавшись за колонной. А потом за мной следом. Мимо дохлой птицы.
– Опять? – спросила она.
Каким-то образом она всегда это определяет. Зверским материнским чутьем.
Мама устроилась на лежаке. Вытряхнула на пол косметичку.
– Я тебе говорю – доиграешься, – мама принялась втирать в руки антисолнечный крем. – Тут отец тебя вытащить не сможет, не надейся.
– Да ничего такого, – принялся отнекиваться я. – Ты на ровном месте придумываешь…
– Ничего я не придумываю, сыночко, – мама с чавканьем втирала крем в плечи. – Уж как-то я знаю, когда ты кулаками машешь.
По взгляду, что ли? Костяшки вроде не разбиты, раньше она все по костяшкам считывала, но сейчас с руками норма.
– Так кто на этот раз? – поинтересовалась она.
– Да один пиндос прикопался.
Не стал я особо отпираться, делов-то.
– Прекрати, – тут же сказала мама. – Ты что, нарочно? Ты же знаешь, я ненавижу это слово! Это омерзительно!
– Хорошо, один… Эмигрант, кажется. Короче, там были эмигранты, а мы гуляли. Пьянущие все. А я мимо проходил…
– Какая знакомая история, – ухмыльнулась мама. – Ты в который раз проходил мимо и никого не трогал…
– Ты мне не веришь?
– Я что, ненормальная? В нашей семье нельзя верить никому. Тебе, сыночко, я не верю с третьего класса.
– Но это правда, – сказал я. – Мы с Анной гуляли себе, а тут эти набросились. Ну я одному чутка и всек.
– Прекрати, пожалуйста! Мне не нравятся эти слова, а ты их нарочно употребляешь. Что значит «всек»?
Показался жизнерадостный отец. Помахал нам, помахал сантехническому негру, сразу взял в баре два мохито и пришлепал к лежаку. Предложил маме, она с утра отказалась, поэтому отец с удовольствием оставил оба коктейля себе.
– Что значит «всек»? – спросил отец, устраиваясь на лежаке. – «Всек» – это значит «втащил». Когда мы с тобой, мать, ходили в школу, говорили «пробил».
Отец отхлебнул из стакана, откинулся на спинку.
– Еще раньше, в период застоя, это называли «вмазал», хотя мне кажется, «всек» гораздо лучше отражает суть действия – коротко и емко. Мать, ты же филолог, ты не можешь отрицать, что от невразумительного мыльного «вмазал» до действенного брутального «всек» – десятилетия языковой эволюции.
– Десятилетия деградации, – возразила мама. – Дело не в этом.
– А в чем же?
– В том, что твой сын опять подрался.
Я растянулся на лежаке. Мне нравилась эта ситуация, книжная и кинематографическая. Сферическая мать недовольна гадким поведением юного принца, а батюшка…
– Из-за чего подрался-то? – поинтересовался отец. – Так или по делу?
– По делу, – ответил я. – Чего так-то махать?
Сейчас будет. Сейчас мама скажет, что прежде всего должно быть Слово.
– Знаешь… – начала мама.
– Некоторые вопросы можно решить только насилием, – предупредил я.
Батюшка с удовольствием отхлебнул полстакана мохито.
– Категорически с тобой согласен, – отец похлопал меня по плечу. – Молодец. А вы, маменька, плохо знаете классику. Как это там у Марка Твена?
– Судья сказал, что его можно исправить хорошей пулей, – сказал я.
Мама не нашлась, чем возразить, а у меня этот эпизод из «Гека Финна» любимый.
– Не все вопросы можно решить насилием, – мама, кажется, была настроена к утренней дискуссии под липами. – Это дурная привычка пускать в ход кулаки…
К бассейну, к бассейну.
– Напротив, это гораздо лучше, – перебил отец. – А иногда и гуманнее. Я понимаю – ты будешь возражать, но уж поверь мне, есть ситуации и есть люди, которые не понимают человеческого отношения, их можно впечатлить…
Я плюхнулся в бассейн с размаху, так, чтобы пузу больно, чтобы пробрало и весь сон соскочил, а то что-то спать хочется здесь, то ли от жары, то ли от обжорства, то ли атмосфера здесь сильнее давит, то ли время года, уж и не знаю. Но помогло. И вода холодная.
Когда я всплыл, они еще спорили, но кое-как, без огонька – мама соблазнилась мохито. Я немного погонял от борта к борту, разминая плечи и продыхиваясь в воду. Это помогает проснуться, давно заметил. И освежает. Сделал двадцать бассейнов, потом побрел к себе в номер. В ресторан подниматься не стал, решил не наедаться перед встречей, наоборот, нагулять аппетит. Нагуляем аппетит, потом заскочим куда с Анной, съедим баранью ногу, тут, я заметил, в меню полно бараньих ног с пряными травами. Так я думал, но потом вспомнил гуаву, не удержался и в ресторан все равно заглянул, в другой, на первом этаже.
