— Судя по всему, мой юный друг, вы не особенно то и сами верите в разумность и целесообразность решения направившего вашу компанию сюда, но должен заметить вам, что если я к кому и отношусь с уважением в этом мире, так этот кто-то — именно ваш учитель Гнорициут. В нашем изменчивом мире мало кому удавалось продержаться так долго, сохраняя статус кво с таким хищным окружением.
Я склоняюсь все же к тому, — продолжал Вокиал, — что рассказанная вам сказка, а это именно сказка, что бы вам там не казалось, имеет конечной своей целью совсем другое…совсем другое!
Они некоторое время прошли молча, а потом Вокиал добавил задумчиво.
— Ну что же. Все это становится гораздо интереснее!..
Как и посоветовал им колдун, для отдыха они выбрали одно из удобных деревьев с ветвями, располагавшимися не очень низко, чтобы их могли использовать твари, но и не настолько высоко, чтобы нельзя было на них забраться. Сначала они под руководством Минитрит пытались протестовать, но после того как неподалеку раздался визг и рев, быстро оказались на ветвях, гораздо выше уже поднявшегося до них Вокиала.
Непримиримая и мрачная Минитрит постояла немного у подножия, но потом все же поняла глупость своего положения и присоединилась к ним.
Они разместились на ветвях, приноравливаясь к их изгибам и расчищая колючки, в изобилии торчавшие из бурой коры.
Минитрит поднялась повыше и, соединив несколько ветвей, свила себе гнездышко.
Друзья расположились на одном уровне с колдуном и последовали ее примеру. К счастью ветви дерева переплетались столь причудливым образом, что во множестве образовывали удобные для ночлега места. У каждого с собой были припасы, и они наскоро поужинали.
Айслин не задумываясь, протянул флягу с вином Вокиалу и тот с благодарным кивком принял ее. Говорить ни у кого желания не было. Лишь о чем-то вполголоса шептался Дануэй, обращаясь к Нэдару, но тот сонно бурчал и пытался отвернуться, ругая колючки, Рубитогу и все остальное.
Айслин расположился удобнее, насколько это было возможно в его положении, и окинул взглядом пространство под ветвями. Дерево источало терпкий травянистый запах, по всей видимости, отпугивавший насекомых, которые так досаждали им во время перехода.
Отвратительного вида ящерицеобразные твари затеяли шумную возню за пушистыми низкорослыми кустами, и, приглядевшись, они разобрали, что твари грызутся между собой над тушей животного, похожего на громотопа.
Ящерицы сосредоточенно и деловито рвали его на куски. Хищная стая так усердно трудилась над телом жертвы, вгрызаясь в нее, что та колыхалась и вздрагивала, будто была еще живой.
Отвернувшись от этого зрелища, Айслин удобнее устроился на толстой ветви и, закрыв глаза, зевнул. Ужасы Рубитоги становились привычными.
Вокруг непроницаемой колючей стеной обступила их стена высоких и прямых, как мечи, стеблей. Они походили на оружие гигантов, спрятавшихся под землей и выставивших свое оружие на поверхность, в тщетной попытке наугад пронзить врага.
Айслин поднес к губам флягу и сделал несколько глотков. Вода оказалась теплой и уже с душком. Проглотив ее, он почувствовал, как жидкость немедленно проступила сквозь поры, и он покрылся с ног до головы липким потом. Хуже всего было ногам. В сапогах хлюпало и ноги как будто кто-то смазал жиром. Здесь было удушливо тепло, почти жарко, легкий ветерок, лениво шевелил верхушки деревьев у них над головой, не принося вместе с тем прохладу. И скоро одежда их стала сырой, неприятно липла к телу и пропахла кроме естественного запаха тел еще и гнилостными испарениями частых здесь мерзких болотных ям.
Потом им очень докучали звуки леса, то, что Вокиал назвал на привале музыкой джунглей, весь этот нестройный хор, поначалу тревоживший и восхищавший, но потом превратившийся в надоедливый гул способный свести с ума. Невыносимо монотонно звучало басовитое жужжание и неумолчный звон знакомых уже насекомых и пронзительно вопрошающие крики совсем уж незнакомых им птиц. Джунгли Рубитоги, неведомые им, выпускникам Лабиринта порождали эту странную успокаивающую и тревожную вместе с тем музыку, деревья и удивительные создания, населяющие эти места, наполняли ее шорохами и криками. Сам же Лес был похож на замершую в ожидании добычи безмолвную змею. Звуки были ширмой, долженствующей отвлечь их внимание от нападения.
Немного облегчения приносило и видимое в просветах сросшихся крон выцветшее от зноя небо. Казалось, и оно несло в себе все те же тревожные красные тона. Все вокруг также было залито рассеянным красноватым светом. Небо, растения, сам воздух — все красного цвета. Уже от одного этого можно было сойти с ума.
Испарения вечно сырой земли и гниющих растений поднимались и висели невидимым, но очень осязаемым облаком, окутывая путников липким удушливым ароматом. Затем где-то вдалеке, словно отмечая землетрясение, содрогнулась земля. Потом еще раз и еще…
Одновременно Айслин ощутил странный запах, мало похожий на звериный. Запах застоявшейся воды, тины…если только тина имеет запах.
«Что это может быть?» — подумал он.
