В Подзимье говорят, что судьба каждого человека сплетена еще до его рождения. Иногда эта нить пряма и гладка, а иногда, сплетается в такой узел, что не понять где начало и где конец и куда выведет следующая петля. Как бы ты ни старался, у богов есть свои планы… Боги Подзимья не славятся добротой. Но они уважают смелых. И только тебе решать покорится судьбе или рискнуть разорвать свою нить и шагнуть в неизвестное.
Стылый, остро пахнущий палой листвой, перегнившими сосновыми иглицами и жирной землей, кисель, утреннего тумана окончательно пожрал солнце, превращая мир в белесое, разорванное неясным пятном тусклого света, тонущее во влаге ничто. Окружающий Эдарда цу Абеляра кустарник, будто бы обретя свободу передвигаться, то отдалялся, то окружал его неприступной стеной, превращаясь в мешанину неясных теней, земля под ногами вздыбилась невесть откуда взявшимися буграми, последние признаки еле заметной звериной тропки исчезли в густом, забивающем глаза ноздри и уши мареве, и мужчина понял, что окончательно потерялся.
Это была отличная идея. Отличная бесы его дери идея, здравая, логичная, отлаженная и надежная как механизм новенькой Ромульской водяной мельницы — сократить путь, и свернуть с клятой, будто бы в издевку над редкими путешественниками, вьющейся между холмов безумными петлями полосы камней и грязи, что местные называли дорогой. Карта четко указывала, что стоит ему взобраться на здоровенную кучу проросших колючим кустарником, мхом и редкими кустиками ежевики камней, у которой и названия то нет, а потом спустится вниз и ему не придется топать лишних пять лиг. Подняться на холм и спуститься, пересечь какой-то безымянный ручей и он окажется в Кабаньей пади еще до полудня. Что может быть проще. Дел на полчаса. И ему не придется снова ночевать под открытым небом, ломая натруженные за день ноги, собирать, а потом тащить на себе весь вечер мокрый хворост, сбивать в кровь пальцы разжигая огонь, а потом чуть ли не по локоть засовывать руки в угли трясясь от пронизывающих тело порывов ледяного ветра, вздрагивать от каждого шороха, и сжимая в оледеневших пальцах дорожную трость прислушиваться к неприятно близкому волчьему вою. Подняться и спустится. Плевая задача для крепкого мужчины только недавно разменявшего четвертый десяток лет. А теперь, в этом богом проклятом тумане он и ног-то своих не видит. Не хватало еще споткнуться и провалиться в какой-нибудь овраг, свернув себе шею. Словно в ответ на его мысли под каблуком сапога что-то хрустнуло, влажно чавкнуло, огромный пласт земли поехал куда-то в сторону, вынуждая Эддарда, нелепо раскорячившись, взмахнуть руками и упасть на четвереньки пребольно приложившись лбом о невесть откуда взявшийся камень.
— Вот дрянь. — Нервно хихикнув, мужчина, кряхтя пошарил вокруг в поисках выпавшей из сведенных панической судорогой пальцев, трости, и тяжело опираясь на деревяшку водрузил себя на ноги. В спине зловеще хрустнуло, ремень тощей дорожной сумки неприятно врезался в плечо, лоб мерно пульсировал болью, обещая здоровенную гематому. — Вот дрянь, — повторил он и задрав лицо к небу медленно выдохнул. Больше всего сейчас ему хотелось заорать и затопать ногами посылая небу бессильные проклятья. Клятый день, клятая дорога, клятая экспедиция. Скатится с холма и умереть в какой нибудь канаве посреди медвежьего угла, который и на карту то толком не нанесен. Несомненно, это будет достойный конец для самого молодого лектора Лютецкого Императорского университета. Пропасть без вести, чтобы его труп клевали вороны и обгладывали падальщики.
Я идиот. Гребаный идиот. Ничего более.
А ведь все начиналось так многообещающе. Одобрение проекта, выделение средств, восхищенное похлопывание по плечам от друзей, рукопожатия, улыбки, одобрительно-загадочные кивки самого ректора при встречах, и упоминание его имени в ежегодном научном докладе, восхищенные глаза студентов, долгие, полные зависти, взгляды менее удачливых или решительных коллег… И что уж греха таить, несколько повышенное внимание женской части обслуги университета. Это вдохновляло. Окрыляло. Он будет первым. Первым соберет столь необходимый для истории материал, первым кто его систематизирует, пропустит через строгое сито научного познания и осветит его ярким светом просвещенной мысли. Первый, кто точно докажет… Его работа наверняка позволит получить ему докторскую степень, далее написать монографию, а потом, чем бесы не шутят… Если собранный материал пройдет комиссию высокого совета, его имя будет добавлено в золотой список ученых мужей университета. А это дотации на новые исследования, теплое место в деканате, собственный дом и пожизненный пансион. И ведь на это есть все шансы. Вернее были. Всего-то дел. Сесть на корабль, добраться до северных пустошей и…