Не удержавшись, Абеляр испустил тяжкий вздох. Дурак. Жалкий дурак, ослепленный блеском уже лет десять витавшей в воздухе идеей. Теперь, ему все стало понятно. И взгляды старших лекторов и насмешливая улыбка выдающего ему деньги канцеляриста и загадочные шепотки за его спиной. Более «менее решительные» коллеги просто издевались над ним. Не предостерегали. Не тормозили проект, не ставили палки в колеса. Нет. Они поступили намного подлее. И проще. Просто дали бычку обломать рога самостоятельно. Бычок. Он получил это прозвище еще студентом. Частично за крепкое телосложение, частично из-за низкого происхождения, и, частично из-за природной неторопливости, сочетающийся с невероятным упрямством с которым он вгрызался в гранит науки шаг за шагом, ступень за ступенью, поднимаясь от звания студиозуса к магистру, а потом и к лектору.
Бычок — идиот. Кто бы еще мог совершить подобную глупость.
Клятый север. Он оказался совсем не таким как он рисовал себе в мечтах. Совсем не таким. Книги и летописи нагло врали. Все и каждая до единой. Воображение рисовало ему суровые земли, порождающие суровых и благородных мужей и жен, дикую, но полную первозданной красоты страну, колышущиеся под ветром вересковые поля, пологие волны зеленых холмов, покрытые тысячелетним льдом горные вершины, дремучие леса и могучие реки, твердых как камень снаружи, но добросердечных, прячущих свою простоту и душевную красоту за устрашающим видом и маской суровости, северян… Все оказалось ложью. Картиной созданной его падким на байки и слухи, возбужденным от прочитанного и услышанного, разумом. Иллюзией, обернувшийся сплошным кошмаром. Он должен был догадаться. Должен был понять, почему северные провинции до сих пор считаются самым диким и опасным местом во всем расколотом круге. Нет. Конечно он ожидал трудностей, но просто не представлял их масштаб.
Испустив еще один вздох, Эддард, поудобней перехватив палку, принялся спускаться с холма.
— В конце концов, я вряд ли сильно сбился с направления. Пока, я иду вниз, а значит село с каждым шагом все ближе. Туман рано или поздно рассеется и тогда можно будет понять, куда меня занесло. А сидеть тут на склоне — попусту терять время. — Глухо проворчал он под нос.
Собственный голос вернул ему частичку душевного равновесия, но этой крохи было слишком мало, чтобы перестать вспоминать.
Все оказалось не так. Совсем не так. Неприятности начались с того момента как он сошел с корабля. Его не встретили ни нанятые проводники, ни откомандированные ранее на север студиозусы-практики. Эддард не удивился. Новости, что он услышал еще на причале были… пугающими. Что же, северные провинции всегда были… нестабилны. А вороватость и недобросовестность местных уже стали притчей во языцех. Как и безалаберность покинувших стены родной Alma mater студиозусов. Отыскивать их в незнакомом почти тридцатитысячном городе, проверяя каждый кабак или лупанарий… Увольте. А потому, посетовав немного о потерянном времени и финансах, Абеляр решил для начала исследовать город и найти себе других спутников.
Очередной промах в длинной череде ошибок и неудач.
Ислев оказался еще более неприветливой, полной авантюристов и преступников всех мастей дырой, чем он предполагал. Уже к концу дня его сапоги покрылись нечистотами и грязью, плащ пропитался вонью бедности и болезней, ноги разболелись от ходьбы, а голова от непристойных предложений. Как в этом скопище курилен, кабаков и борделей можно было жить честному человеку оставалось загадкой. Толпа воров, проституток попрошаек и авантюристов всех мастей заполняла улицы выливалась на называемые площадями пространства топкой грязи, хмуро смотрела из разделяющих кособокие, почерневшие от влаги хижины проулков. Визжала, кричала, тыкала в лицо облезлыми кусками меха, деревянными бусами, костяными ожерельями. Кто-то блевал. Кто-то дрался. Кто-то просил милостыню. Тут и там мелькали хмурые совершенно разбойничьи рожи людей почему-то носящих знаки городской стражи, но это обстоятельство казалось только добавляло сумятицы. К концу дня Эддардж чувствовал себя совершенно обессиленным. К тому же его попытались ограбить им же нанятый телохранитель. Конечно, это было несколько опрометчиво, нанимать охранником, шатающегося по порту и клянчащего выпивку, здоровенного, представившегося отставным солдатом легиона, мужика — гармандца, но поначалу, не обращаться в гильдию, и сэкономить несколько монет из, не слишком щедро выделено университетом суммы, казалось вполне здравой идеей. Безобразная потасовка в глухом и тесном закоулке закончилась окончательной порчей плаща, знакомством со стражей и солидными финансовыми потерями. Едва ли не большими, чем если бы он предложил грабителю свой кошелек. Хорошо что, Эддард, как настоящий ученый муж, допускал даже самые неблагоприятные варианты развития событий, и на такой случай большая часть денег хранилась в виде дорожных чеков императорского банка.