Увернувшись от заинтересовавшегося было его персоной дымного щупальца, цу Абеляр прыгнул в сторону застывшей посреди лагеря травницы и плечом оттолкнув ее за спину встал в защитную позицию выставив перед собой роперу. Вовремя. Сразу двое каким-то образом избежавших жадных прикосновений хищного дыма латников, бросились к колдунье, поднимая над головой легкие кавалерийские топорики. Ученый встретил их на середине. Пятая, Финт. Вторая. Отшаг. Перевод. Выпад. Первый из закованных в сталь мужчин неловко шагнув вбок падает прижимая руки к окровавленному паху. Третья. Восьмая. Напрячь запястье. Отход. Увернувшись от разминувшегося с его виском не больше чем на ноготь пальца острого лезвия, Эддард не обращая внимания на прострелившую бок вспышку боли на мгновенье застывает в низком выпаде. Получилось. Нашедший лазейку между броневой пластиной и решеткой забрала гибкий и узкий клинок скрывается где-то в глубине шлема и потерявший всякий интерес к Абеляру и травнице латник, роняет свое оружие, и прижав руки к лицу бредет прочь прямо в полосу тянущегося к нему напитанного багрянцем дыма. Что-то грубо рвет за подол куртки. Не время расслабляться. Еще трое. Вооруженные тяжелыми и длинными мечами. Шлемы плотно закрыты. Пристегнутые горжеты прикрываю шею и нижнюю часть лица.
Плохо. Очень плохо.
Перед лицом Эддарда пронеслась испуганно вращающая глазами, роняющая изо рта пену, лошадь. Обезумевший конь, видимо прорвавший загородку кораля, громко заржав, встал на дыбы и замолотив копытами обрушился на стоящего позади троицы с мечами воина с арбалетом и стоптав коротко вскрикнувшего панцирника высоко подбрасывая покрытый дымящимися подпалинами зад устремился к холмам. В следующий миг земля задрожала и по разделяющему латников и ученого пятачку камней и грязи пронесся бурный, храпящий, стонущий, тяжело дышащий поток, источающих острый запах страха взмыленных шкур, высунутых языков и молотящих по земле копыт.
Идут за вожаком. Есть время перевести дыхание. Перед смертью.
Конная лавина иссякла так же неожиданно как и началась. Отогнав неуместные мысли Эддард, бросив быстрый взгляд назад на бледную как мел, закатившую глаза, что-то продолжающую скороговоркой бормотать себе под нос, Кирихе и стряхнул с клинка покрывающую его кровь метя в защищенные сталью лица на мгновение замешкавшихся противников. Ни один из троих даже не вздрогнул.
Очень плохо. Опытные рубаки. Их не собьешь с толку резким движением или криком. Хотя, все равно стоит попробовать… За друзей…
— Ну! Давайте! — Они конечно не испугались. Кинулись вперед, все вместе, умело расходясь в стороны и перехватив свое оружие половинным[1] хватом лишая его возможности отбить клинки.
Привыкли работать в группе. Мне конец. Ей конец.
— Pluvia. Mortis… — Еле слышный шепот травницы заставил небо покачнутся. Стоящий меж дымящихся куреней воз подпрыгнул, застонал, затрясся каждой доской, клепкой и деталью и выстрелил в небо фонтаном острых щепок. Раздался звук словно сразу тысячу лучников отпустили тетивы. И сверху посыпался дождь смерти. Обломки были повсюду. Ударялись о камни, неведомым образом высекая из них целые снопы искр, с чавкающим звуком втыкались в бревна доски и грязь, пробивали латы не хуже выпущенных с десятка шагов арбалетных болтов. Волна криков прокатила по превратившемуся в поле битвы лагерю. Тяжелые латы приближающейся троицы ощетинились десятком деревянных игл. Из щелей и пробоин щедро плеснуло красным.
— Я пуста, господин Эддард… — Простонала за спиной травница и покачнувшись, начала валится на бок. Крутанувшись на пятке Цу Абеляр подхватил потерявшую сознание женщину и прижал к себе. Бок прострелила боль.
А теперь нам точно конец.
Дым рассеивался. Быстро. Слишком быстро. Стремительно теряющие плотность алчушие щупальца и втягивались обратно в костры. Земля больше не дрожала. Воздух стремительно леденел. С неба сыпало щепками, углями и мусором.
Не сдержав стон Эддард покрепче перехватил рукоять трости. На ногах осталось не меньше десятка латников. Некоторые все еще сжимали в руках, дымящиеся, но судя по всему, вполне способные на пару выстрелов, арбалеты.
— Брать живыми! — Тряхнув головой цу Гернхарт, могучим пинком отбросил попавший под ноги бочонок и потянул из ножен меч. Рыцарь выглядел ужасно. Великолепные каштановые кудри обгорели, на лице вздулись набрякшие сукровицей пузыри ожогов. — Брать живыми, сукины дети! Ведьма выдохлась! Сильно не калечить! Потом развлечетесь!
С устрашающей легкостью взмахнув тяжелым полуторным клинком здоровяк оскалившись шагнул вперед. — Но ноги-то я вам сейчас переломаю…
— Не смей трогать моих друзей! — Тонкий, пропитанный истерикой крик Августа ввинтился в воздух раскаленным буром. Мгновение назад безучастно сидящий на земле и не обращающий никакого внимания на происходящее вокруг, юноша подхватив выроненный Гретой клинок встал перед закованным в сталь гигантом. Юного барона трясло и заметно покачивало. — Не смей! Трогать! Моих! Друзей!