Пепел державы полностью

Полубенский как мог из Вольмара пытался управлять еще подвластными ему крепостями, всеми силами укрепляя их.

Здесь он узнавал о том, как московиты брали один город за другим. После Динабурга царь подступил к замку Лаудону и, несмотря на то что немногочисленный гарнизон его сдался добровольно, царь велел разграбить и разрушить замок. Уже через несколько дней войско подступило к Зессвегену. Командиром гарнизона там был Эрнест фон Миних, доблестный воин, закаленный в боях. Молвят, посланца, коего царь послал с предложением сдаться, Миних едва ли не собственноручно убил из пистолета. В его подчинении находились чуть больше двадцати воинов, но из окрестных деревень, разоренных татарскими отрядами Тимофея Трубецкого, сбежалось множество мирных жителей, обозленных на московитов. Видимо, Миних взял их под свое крыло и обещал защиту. Царь развернул войско, выставил пушки, обстрелял ими крепость, и вскоре первые перебежчики явились в лагерь московитов, докладывали о слабых местах в крепостной стене и о малочисленности защитников. Иоанн велел продолжать обстрел, и жители, испуганные русскими ядрами, сами открыли ворота, вопреки приказам Миниха.

Царь не простил им сопротивления. Миниха Иоанн велел казнить первым — говорят, его на части разорвали пущенные в разные стороны лошади. Его сподвижников посадили на кол, жителей же, что осмелились выступить против царя, нещадно вырезали. Мужчин, стариков и детей убивали на месте, женщин насиловали и затем резали. Оставив в очищенной от врагов крепости часть своего войска и несколько пушек, Иоанн двинулся дальше, разорив следом и уничтожив замки Шваненбург и Берсов.

Одновременно стало известно о наступлении на Вольмар полка герцога Магнуса[23].

В крепости и города, в коих еще стояли польские и немецкие гарнизоны, были подброшены послания Магнуса. Одно из таких уже было на столе Полубенского. Вот из-за этой грамоты, о которой успели узнать и местные жители, в Вендене с раннего утра началось восстание. Полубенский глазами скользил по строчкам:

"Подчинитесь моему войску… силы ваши малы… король вам не поможет… царь идет с грозным войском… Я, герцог… нахожусь в согласии с великим князем, действия мои одобряются германским императором… положитесь на мою помощь, ежели хотите жить… Покоритесь…".

А за окном уже слышались крики черни. Полубенский, сложив за спиной руки, глядел, как толпу еще пытаются сдержать его воины, а в них летят камни и грязь. Но прямых столкновений не было — старались обойтись без крови.

На следующий день Полубенский узнал, что и в других городах и замках начались выступления местных жителей против поляков. Уставшее от войны ливонское население гнало прочь и немцев, и литовцев, и поляков, дабы переметнуться на сторону сильнейшего — Полубенский это хорошо понимал. Еще он понимал, что Ходкевич, наместник Ливонии, ни за что не сунется защищать эти замки и крепости, ибо не сможет противостоять тем силам, что стоят за русским царем. Но чем занят король Стефан? Почему сосредоточился на борьбе с не покорившимся ему Данцигом, когда во владения государства, что находится под его защитой, врывается войско московитов, горят деревни, города и замки, льется кровь?

Командир вольмарского гарнизона вновь появился перед князем, доложил, что Магнус приближается, число недовольных растет, не хватит ни продовольствия, ни пороха. По-лубенский пристально взглянул в бледное лицо командира гарнизона, заметил, что тот уже несколько дней не брился и, видимо, мало спал.

— Не применяйте оружия. Это приказ! — сипло проговорил Полубенский и отвел глаза. — Я сам выйду к людям и сделаю, как они хотят. В этом крае, как и московиты, мы никому не нужны, и люди не будут нам верны. Проклятый край… Скоро мы все здесь погибнем…

Город уже не принадлежал ему. Вооружившись чем попало, жители уже на всех улицах кричали имя короля Магнуса, своего спасителя. Перед тем как выйти и дать арестовать себя, Полубенский сказал командиру гарнизона:

— Сейчас я сам выйду к гарнизону и объявлю о том, что мы сложим оружие и отдаем себя на милость Магнуса. Ты же найди человека, который сумеет подбросить эту грамоту самому царю.

Полубенский протянул командиру грамоту Магнуса. Тот принял свиток и недоуменно поглядел на князя.

— Возможно, царь не знает о своеволии Магнуса. И, возможно, это внесет раздор в их войско. Ну же! Иди! — выпучив глаза, выкрикнул Полубенский. Командир тут же исчез, и князь, перекрестившись, отцепил от пояса саблю и вышел к толпившейся у замка черни…