Еще одна пауза после моих слов длилась на этот раз дольше и снова я не торопился ее заполнять пустыми словами. Ожив, она разочарованно вздохнула в трубку:
– Ясно… обидно даже. Столько не виделись. Я первая позвонила. А ты…
Неожиданно захотелось высказаться резко, но я сдержался и лишь повторил прежние слова:
– Я уже далеко от города.
– Мог бы и приехать раз ты на машине!
– Два часа пилить в Москву, чтоб посидеть столько же в пиццерии, а потом еще два часа пилить обратно?
– Я не стою того?
– Мы расстались – напомнил я.
– Тут столько всего происходит! На людей нападают! Жить страшно! А ты вот как?! Да пошел ты! Полно других желающих, кто ко мне хоть откуда приедет и без всякий уговоров!
Звонок оборвался. Покачав головой, я отложил телефон, закинул в рот остатки курника и завел двигатель машины. Про разговор с бывшей я забыл мгновенно – недавно звонили с участка, им там чего-то не хватает для продолжения работ и опять блин надо что-то докупать. Так что путь мой лежит в строительный магазин, а потом на участок. Но между двумя этими пунктами я чуть отклонюсь и загляну на пару минут к Игорьку – чтобы купить несколько килограммов недавно слепленных пельменей и котлет.
Как там говорил Николай? Мясо надо покупать свойское…
**
После визита в строительный и покупки цемента, массивных металлических уголков, сварочных электродов и еще немало чего, уже выезжая на дорогу, я зацепил взглядом перечеркнутое косой красной чертой название населенного пункта и снова срулил на обочину, после чего полез в телефон. Увиденное название оживило в голове недавние записи – вроде как именно здесь жил владелец интересующего меня товара. Сверившись, я убедился в своей правоте и набрал телефонный номер. Когда ответили, представился, пояснил чего мне нужно и дребезжащий женский голос тут же сообщил адрес. Вбив его в навигатор, я обнаружил, что нахожусь всего в нескольких километрах – похоже, достаточно свернуть вон в тот узковатый переулок, зажатый между железобетонным забором и покосившимся дощатым забором и ведущий прочь от загруженной машинами дачников асфальтированной дороги.
Пока ехал, давя колесами выросшую прямо в колее весеннюю траву, посматривал на действительно красивые деревенские дома – прошли десятилетия, многие дома с стоят с заколоченными щитами окнами, стены потемнели, но при этом видно с какой любовью и тщанием в свое время возводили эти родовые гнезда. И ведь стоят до сих пор…
Ворота нужного двора были открыты нараспашку и мне загодя сказали заезжать и сворачивать левее к малой сарайке. Я так и поступил, остановившись в паре шагов от солидных распашных дверей с пропущенными через ручки толстой цепью с замком. От расположенного в глубине большого двора ко мне уже шла седая улыбающаяся старушка в меховой жилетке, длинной темной юбке из-под которой виднелись носки сапог и в смешном, но очень милом большом вязанном белом берете. Я поспешно выбрался из салона, спугнув какую-то облезлую курицу и улыбнулся в ответ.
– Здравствуйте. Уж простите, что беспокою.
Старушка замахала руками и улыбнулась шире:
– Да что ты, сынок, что ты. Это тебе спасибо, что к старью моему интерес проявил. Я уж думала, что так и придется здесь все бросить – а то младшая моя уже рычит в трубку аки зверь лесной. Делай мол что хочешь, а на днях приеду и заберу тебя в город. И чтобы без разговоров. И когда она такой вот стала? Чистая лайка сторожевая… а ведь тихоней росла задумчивой…
За следующие полчаса я не проронил ни единого слова, не считая угуканий, согласного и удивленного хмыканья, изредка мычания и частого кивания. А старушка, цепко ухватив меня за рукав, вела за собой по периметру двора, обходя домой, всё показывая и рассказывая, рассказывая и рассказывая.