Я не убегал. Я даже пытался что-то делать – вроде бы старался схватить напавшего на нас за голые щиколотки. Но толку с меня было ноль. Даже меньше, чем ноль – судя по мату, я только мешался у мужиков под ногами. Получив ощутимый толчок чьим-то коленом под ребра, я отлетел в сторону и согнулся от боли, пытаясь сделать хотя бы один вдох и продолжая слышать сдавленные крики, мат и команды.
– К земле его! Прыгай сверху, Паша!
– С-сука! Укусил падла!
– Держи его! Паша!
– Эй! Убери! Убери лопату, с-сучонок! Охерел?!
– Да он меня… Рубану! По шее!
– Убери лопату я сказал! Коля! Да отпусти ты его руку – куда он денется уже? Звони куда надо, давай!
– Да он…
– Сева! Убери лопату я сказал! – строгий и чуть задыхающийся голос стал жестче – Живо!
Сделав кое-как вдох, я перевалился на живот и поднялся. Бок пульсировал дикой болью, но она уже затухала. А я, разинув рот, пораженно смотрел на почти неподвижную сцену, медленно осматривая каждого ее участника. На земле, прижатый тремя мужчинами, ничком лежал Терентий – нам только почти сползшие красные трусы и один носок, руки заломлены за спину. В шаге от них стоит тот молодой парень уже без кружек, но с моей штыковой лопатой в руках. Перед ним стоит седой уже мужик, один из тех, что приехал с Николаем, в отведенной в сторону руке небрежно держит молоток – и молоток тоже мой. Я это понял, когда машинально хлопнул себя по поясу и нашел только пустую петлю. А ведь это я сам его вроде вытащил, когда все завертелось – только сейчас вспомнил.
– Он мне щеку порвал! Смотри как! Зубами! – парень опустил лопату, со звоном уткнув в щебень и чуть повернул голову.
Я охнул – его левая щека бугрится странными вздутиями или лохмотьями, даже и не понять, ведь все залито алой кровью, уже стекшей на плечо.
– Убьешь – сядешь, придурок! И нас в мокрухе запачкаешь! – процедил седой и, глянув на молоток, ткнул бойком в сторону пораненного – Ты меня знаешь, Митяй. Запачкаешь меня в мокром деле – я тебя в ближайшем овраге похороню. Ты ведь меня знаешь?
– Знаю, Андрей Валерьевич – выронив лопату, молодой едва коснулся пальцами порванной щеки и зашипел – С-с-су-у-у-ка… зашивать теперь?
– Зашивать – машинально ответил я, сумев получше разглядеть реально страшную рану – Тут по любому зашивать. Охренеть…
Встрепенувшись, я сбросил оцепенение и заторопился к остальным, прижимая ладонь к ушибленным ребрам. Да плевать на ребра! Терентий! Вот кто меня интересовал сейчас больше всего и плевать на ребра. Проковыляв мимо звонящего "куда надо» Николая, я с оханьем присел у головы лежащего Терентия, с надеждой заглянул ему в глаза и торопливо забубнил:
– Эй! Помнишь меня? А? Это я – Тихон. Помнишь? Мы ведь сегодня еще стейки жарить собирались и за жизнь и будущее разговаривать. Помнишь меня? Терентий?
Ответа не было. Терентий, прижимаясь щекой к пыльному щебню, смотрел на меня, криво улыбался и молчал.
– Ответь – шепотом попросил я, пристально глядя в его глаза – Ответь, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Выругайся. Пошли меня куда подальше. Пожалуйста. Очень прошу.
В ответ тишина… и эти внимательные глаза хищного зверя. Из приоткрытого рта Терентия стекла струйка кровавой слюны, он шевельнул губами, будто пытаясь что-то сказать, лицо неуловимо изменилось… и снова стало прежним, с этой уродливой кривой улыбкой.
– Ты где-то еще там? – едва слышно спросил я, не обращая внимания на возящих над ногами плененного парня мужиков, стягивающих ему колени веревкой – Ты где-то там, дружище? Дай хоть какой-то знак… пожалуйста…
Молчание…
Меня грубо схватили за плечи и шутя поставили на ноги. Николай, убирая телефон в карман, мрачно зыркнул на лежащего у его ног Терентий и перевел взор на меня:
– Бок как? Саданул он тебя сильно…
– Бок? – я снова пощупал ноющие ребра и кивнул – Болят. Сильно. А кто меня так?
– Он – Николай кивнул на Терентия – Его уже валили, а он извернулся и таки достал тебя ногой. Ты ведь еще на корточки присел – прямо посреди драки! Охренеть просто… Повезло, что ты за упавшим молотком чуть отклонился и он тебе по ребрам долбанул, а не по голове – а целился в висок.
– Ап-чаги! – буркнул держащийся за щеку и сидящий на досках парень, избегающий смотреть на сурового седого мужика.
– Будь здоров – машинально произнес я и только затем удивленно на него посмотрел – Как?
– Ап-чаги – повторил тот – Прямой удар ногой. Тхэквондо. Хотя может это и карате…
Николай глянул на говорившего, потом на лопату и, прищурившись, спросил:
– А ты каратист что ли у нас? Или лопаторуб?
– Да ладно вам, Николаич… щеку мою видели? Вы же знаете – обычно я и мухи не обижу.
– Ты человеку шею рубануть хотел. Лопатой.
– Так сгоряча же! Да и не рубанул бы я! Пугал больше!
– А человек ли он? – со стоном поинтересовался я, усаживаясь рядом с поникшим Севой – За мной такой же вот бегал, так что я вполне понимаю Севу… Ох. Как же бок болит…
– Может он тебе ребра поломал? – взбодрившийся после моего участия Сева улыбнулся и тут же ойкнул – Но ребра хоть заживут. А мне теперь со шрамом на лице жить? Зашивать ведь будут.