— Спасибо за предупреждение, Тихон. Дрон уже в воздухе, наши выезжают. Героя из себя не строй! Начнется что серьезное — уезжай!
— Все в порядке — заверил его я — Я не из героев… мы люди тихие.
Звонок прервался, а я перебрался в машину, где закурил еще одну сигарету и выпустил струю дыма в приоткрытое окно… вот же дерьмо… хорошо хоть не обоссался.
И икота наконец прошла…
Докурив, выбросил окурок в лицо и едва не угодил им в лицо лежащей на асфальте оторванной женской голове. Посинелое оплывшее лицо вмято каким-то страшным ударом, черты нечеловеческие, какой-то жуткий гротеск, а сильный ветер трепет в воздухе длинные шелковистые золотые кудри, а в ушах покачивались золотые серьги крестики…
Гребаный сюр!
— Вот за что ей все такое⁈ — сам не зная у кого вопросил я, посылая машину вперед — Твою же мать… Бедная баба покрасила волосы, оделась там красиво, макияж наложила… а ей башку оторвали и бросили все гнить на асфальте… Дерьмо!
Спуск я нашел в полукилометре впереди, где дорога пошла на понижение. Съезжая по щебневке, мельком отметил, что еду пусть не среди зарослей, но трава на слонах кювета и ниже подросла прямо знатно. Раньше, выезжая из Москвы, всегда видел бродящих по придорожным склонам мужиков с триммерами или с управляющими роботами-косильщиками пультами. А теперь скашивать это уже некому, а в череде солнечных и дождливых дней трава прет вверх как оглашенная.
Остановился я метрах в десяти от грузовика и пару минут делал все, чтобы не сблевануть. Да когда я уже привыкну-то к такому? Но как… как млять привыкнуть вот к такому? Это же нереально! Зажимая рот ладонью и смотря в потолок, успокаивая дыхание и пытаясь укротить снова вылезшую икоту, досчитал до тридцати, параллельно думая о работе спасателей, пожарников, полицейских и других специальных служб — для них ведь это какая-то искаженная, но все же ежедневная норма видеть вот такое…
Грузовик после таранного лобового удара подбросило кабиной вверх, из кузова посыпались тела, а затем взлетевшая махина плюхнулась обратно задницей об асфальт, сработав как давильня фруктов для всего, что зацепилось на заднем борту.
Ох…
Кое-как справившись, проехал чуть дальше, чтобы не видеть очередное месиво. Зато отсюда было видно кабину фуры — сплющенная консервная банка с заляпанными ветровым стеклом. Из бокового окна с пассажирской стороны частично торчит человеческий торс без головы. Уж не владелица ли той головы что лежит на асфальте выше, трепля кудрями на ветру? А куда она вообще ехала эта фура? Гнать на такой бешеной скорости…
Думал я над этим только по одной причине — чтобы изгнать из головы виды перекрученных, раздавленных и размазанных по грузовику человеческих тел. Внедорожник медленно продолжал катиться по идущей вдоль основной дороги грунтовки. Чтобы дать глазам отдохнуть от крови я смотрел в другую сторону, заодно выглядывая возможную опасность. В высокой траве слева просматривались приподнятые контуры каких-то кирпичных руин, гнили под дождем остатки грузовика советских времен. Невольно подумал о том, что если текущая ситуация с заражением и тварями не исправится к лучшему, то еще лет двадцать-тридцать — и вот такая же картина останется от всего современного мира.
Обогнув фуру, я огляделся и вылез. Движок Форда вопреки всем разумным мерам безопасности я заглушил, чтобы не тратить бензин — проблема с горючкой становилась все острее. Я уже всерьез так начинал нервничать.
Сделав несколько шагов, включил фонарик на смартфоне и посветил внутрь прицепа с распахнутыми смятыми дверями. Луч высветил кучу всего… и одновременно абсолютно ничего. Бесформенная груда слетевших с мест и разбившихся ящиков, вываливших неинтересное содержимое, больше всего похожее на какие-то частично собранные и достаточно сложные механизмы вроде редукторов. Поводя фонариком, убедился, что мне не повезло и «на моей улице не опрокинулся грузовик с пивом», я вернулся к машине, отлил у открытой двери, забрался внутрь и с шипением вскрыл банку теплой колы. Достав смартфон, воткнул в небо кабель подзарядки от повербанка и погрузился в чтение новостей, попутно отвечая в чате канала.
Еще вчера вечером я думал, что хуже уже просто некуда.
Хрен там. Как оказалось до дна еще далече и мы продолжали туда стремительно погружаться.
В мировом эфире с новой громкостью зазвучал страшный термин «вспышка превращения», хотя в разных местах он и звучал по-разному: например, волна обращения или, что еще страннее, «зов смерти», хотя последний вариант звучал действительно пугающе.
Суть та же — когда среди условной группы людей в тварь превращался, скажем, всего один человек, то вскоре следом за ним обращалось немалое количество и других из этой же группы, что резко снижало у остальных шансы на выживание. Логично — одно дело толпой в десять рыл повалить, обездвижить и убить одну тварь и совсем другое дело, когда соотношение сил, скажем, семь к двум или трем. Твари куда сильнее и быстрее. А еще они ничего не боятся.
