— Можно — кивнула она, в то время как ее тщедушный супругу отрицательно качал головой — Колечка! Тебе не стыдно?
— А если он ее сопрет? — уже за моей спиной поинтересовался Николай.
— Ой ну тебя! Собирайся давай — и домой! Хватит с нас бизнесов… а тебе еще огород поливать.
— Мир в тартарары, а ты все про огород!
— Еще и мамин полить надо! А как ты хотел? Если мир в тартарары — то откуда еду брать? Пятерочек и Магнитов уже не будет…
— Эх сахарку бы добыть еще мешка три… а можно и четыре.
— И самогона наварить, да? Раз уж пивнухи твои в тартарары…
— Вот что ты сразу про самогон?…
Дверь за мной закрылась и дальше я не слышал. Да и не до этого сейчас было. Открыть машину, закидать покупки в салон, не разбирая что и где, утрамбовать, чтобы влезло, оттащить тележку обратно и, кивнув на прощание уже выходящим владельцам, прыгнуть за руль. Все без бега, но действовал я очень быстро и не забывал смотреть по сторонам. Выезжая, глянул на вход в Пятерочку и убедился, что магазин закрыт. Жаль… а то я бы закупился бы еще чуток. Но уже не гречки — ее мне на всю следующую жизнь хватит. А вот скажем от перловки, пшена и тушенки я бы, конечно, не отказался…
Дома я не задержался. Нет я честно хотел остаться и еще честнее была другая эмоция — страх. Я боялся вновь соваться туда и окунаться во все это — хаос на дорогах, ревущие военные грузовики, пробки, мертвые тела на обочинах, кровь на асфальте, искореженный металл, испуганные лица за ветровыми стеклами встречных автомобилей. Но возвращаясь, я понял, что ближайшие дороги свободны от блокпостов, почти нет машин, а ворота придорожного самого большого строительного были открыты настежь и там стояла череда машин, а единственные кто улыбался, так это служба их доставки — мужики в Газелях прямо светились. И если я правильно все понял, то все, кто рванул отсиживаться на дачах, торопились закупиться строительными материалами, чтобы не проводить дни в безделье. А я чем хуже?
Так что, едва разгрузившись, я рванул обратно, жуя бутер из старого хлеба и остатков копченой колбасы. Проскочив под гостеприимно поднятым въездным шлагбаумом, глянул на темные окна домика охраны и понял, что больше поселок никто не охраняет. Скорей всего персонал весь разбежался по домам и с человеческой точки зрения я их вполне понимаю…
В строительном магазине было столько людей, и все говорили так громко и матерно, что я враз как-то расслабился, пока стоял в очереди к кассе, где ты перечислял желаемое, оплачивал и с квитанцией уже выходил во двор, где тебе грузили все в твою машину или в кузов доставщиков. Мой строительный пояс смотрелся здесь вполне органично, а пистолет я прятал под ним, хотя всем было реально плевать — передо мной стоял мужик с ружьем за плечом и порой поворачивался в ту или иную сторону так резко, что мне приходилось отшатываться, чтобы не словить по лицу увесистой железякой. Жаркое душное помещение было заполнено гомоном и кажется каждый кроме меня и еще одного тихого очкастого паренька за мной умудрялся поддерживать все беседы разом. А еще говорят люди не умеют быть многозадачными. У кассы случилась какая-то заминка, по очереди пробежал холодок страха — карты больше не принимают к оплате! — но женщина с мужским басом и внешностью суровой учительницы по химии громко велела никому не ссаться и у всех сразу отлегло, а непонятно откуда взявшаяся бутылка с водкой пошла гулять по рукам. Вскоре литровая емкость оказалась в моей ладони и, мгновение поколебавшись — я за рулем, слюни там всякие на горлышке, водка незнакомая какая-то — я сделал большой решительный глоток и едва не подавился от крепости напитка. Похоже, это самогон ядерной крепости или спирт… Не сдержав лающего кашля, я сунул бутылку очкастому парню, тот кивнул, смочил губы и передал дальше. Обалдеть… никогда не думал, что я, втайне считающий себя интеллигентом, вдруг с горячей готовностью хлебну спиртягу из общего горла и еще пожалею, что вроде как маловато отхлебнул…
