Само собой разговоры велись о тварях, парадоксальным и даже пугающим образом смешавшись с диалогами о том, как лучше утеплять каркасник и пеноблок, чем опасно пученье земли, почему не повезло тем, у кого грунтовые воды слишком близко и почему надо бить морды тем, кто бурит скважины и пробивает водный горизонт, оставляя остальные колодцы сухими. На каждый аргумент находился контраргумент, один дедок так раздухарился, что, поднявшись на опасно качающийся штабель из топливных брикетов вдруг толкнул речь о том, что строить нынче не умеют, ведь раньше стены были «во», а сейчас не стены, а говно. Выступление его было принято одобрительно, чем я не удивился — средний возраст закупающихся в среднем был около полтинника и рождены они были где-то в начале восьмидесятых. Там были пионеры, светлое детство и никаких тварей, исключая Чикатило и ему подобных. Каждый сверчок хвалит свой шесток, да? Все эти разговоры вместе с уже вторым глотком, причем крепленого вина и из совсем другой захватанной чужими руками бутылки резко успокоили меня — да и не только меня. После дедка на ту же трибуну поднялся мужчина примерно моего возраста, с кустиками рыжих волос на почти лысой макушке и, срывающимся чуть пьяным голосом, заявил, что новую реальность надо воспринимать с фатализмом и помнить о центрах энергии в наших телах и… Это выступление было позорно прервано его вернувшейся от кассы женой, схватившей лектора за руку и утащившей во двор.
Когда дошла моя очередь до кассы, я уже не мямлил, не называл саморезы шурупами и не задумывался над их размерами, не блудил глазами по витринам и вообще не подтормаживал, сходу озвучив необходимое, кивнул пару раз, дождался, когда проверят и озвучат весь гигантский список, заплатил наличкой и, зажав в руке квиток, начал проталкиваться к выходу, по пути хлебнув горячительного еще разок, благодарственно кивнув мужику с седой щетиной, получив такой же понимающий кивок в ответ и наконец вывалившись на улицу. Один из здешних здоровенных смуглых парней куда-то уходил, явно стараясь на время выпасть из потной круговерти, и в прошлом я бы промолчал, а потом терпеливо дожидался бы его нескорого возвращения, но в этот раз я просто и буднично окликнул его, а когда он обернулся, подтвердил кивком что да, звал я именно его, а когда этот амбал чуть ли не вдвое выше меня приблизился, без малейшего смущения вручил ему квиток и указал на свою машину, сообщив, что все что влезет увезу сам, а под остальное мне нужна Газель. Как только он открыл рот и сообщил, что свободных машин нет и нескоро будут, я вручил ему пятитысячную — опять же без малейших внутренних смущений и колебаний — и дело тут же сдвинулось с мертвой точки. Через минут сорок я уже выезжал, а салон с опущенными спинками задних кресел был плотно заложен стройматериалом, не пустовали и переднее пассажирское и пространство перед ним. Первая Газель должна прибыть ко мне в поселок в течении часа и меня сразу предупредили, что водитель устал до чертиков и помогать разгружать ничего не будет — если только не смазать денежным солидолом его хрустящие суставы. Я заверил, что смазка уже готова и ждет страдальца. И если вторая доставка приедет столь же быстро — я не поскуплюсь на бонусы. Не то чтобы я торопился куда, но боялся, что машина просто не доедет. А еще я уже был почти на пределе моральных сил и просто хотел вернуться домой, запереть ворота и почувствовать себя хоть чуток в безопасности.
По дороге я остановился только раз — у придорожного магазинчика, где совершил ряд как продуманных так и максимально импульсивных покупок, включающих в себя не только продукты, но и что-то из хозтоваров, пакетиков с различными семенами и… дюжины разноцветных живых цыплят прямо в картонной загаженной коробке, которую я едва-едва впихнул в салон вместе с двумя десятикилограммовыми мешками комбикорма и пакетами пшенки. Продавец на прощание заверил, что среди цыплят все курочки и яиц у меня будет больше, чем съесть смогу.
Поселковый шлагбаум был по-прежнему поднят и на этот раз, проезжая мимо, я заметил, что входная дверь оставлена нараспашку. Но останавливаться не стал и, разминувшись со спешащим внедорожником, моложе моего лет на двадцать, свернул к себе, запарковался на щебенке и позволил себе долгий облегченный выдох. Вот это денек чтоб его… вот это денек… Мне начинает чудиться, что этот день просто бесконечный, особенно если начать припоминать все сегодняшние события начиная с раннего утра.
