Кресло стоит поверх старого советского ковра, рядом со мной поставленный на попа деревянный армейский ящик с облупившейся краской, на котором лежат телефон, пистолет, ручка с блокнотом и стоящий на нем стакан с коктейлем. Мои ноги закинуты на подлокотник, перед глазами экраны ноутбука и планшета, всю стену занимаются полки с продуктами, под которыми выстроены в ряд ящики и книги, на наспех вбитых в те же полки гвоздях висели полотенце и несколько сегодня забранных с ПВЗ лампа с солнечными элементами, остаток дня подзаряжавшиеся и сейчас занесенные внутрь. У двери пока неопробованный электрогенератор, под домом — да не самое умное место — я временно спрятал канистры с бензином, моторное масло, аккумуляторы и мотки проводов. За генератором стоит почищенная от помета и мусора коробка с цыплятами — оставлять ее на ночь на улице побоялся. Завтра буду думать, что с этими птичками делать и как их обустраивать.
Ну что?
К локдауну готов, парень? Да… похоже, к локдауну я хоть немного, но готов.
А сейчас допью коктейль, соберусь с духом и начну читать мировые и местечковые новости, что наверняка опять погрузят меня в чернушную бездну кошмаров…
Гришка Медведев позвонил ближе к полуночи, когда я уже находился в той зыбкой зоне между сном и явью, сидя в кресле над ящиком, болезненно щуря глаза от света единственной лампочки и задумчиво глядя на два лежащих передо мной пистолета. В моем ТТ еще остались патроны, а вот тот подхваченный с подножки громадного Форда был пуст — я сумел извлечь магазин и убедиться в этом. Что за пистолет я не знал, но уже отправил фото Бажену. Как раз собирался спать, благо закончил с ответами в чате и сделал два поста с фото последних покупок в канал Пепел Доверия, но телефон завибрировал под рукой, и я принял звонок несмотря на усталость.
— Привет, Гриш. Как ты там?
Гришка Медведев не был моим одноклассником, но мы еще с яслей знаемся и наши дома почти рядом, хотя прямо вот так чтобы закадычными друзьями никогда не были. И в школах разных учились — я в ближайшей обычной СОШ, а его возили в школу с математико-физическим уклоном и мощной шахматной секций. Он часто побеждал на детских и юношеских турнирах, потом они переехали ближе к центру города и наше общение почти прервалось — изредка переписывались в ВК.
— Привет, Тихон. Как я? Да как… книги читаю… запоем.
— О… — не совсем поняв, я помедлил и, постаравшись добавить больше фальшивой бодрости и оптимизма едва ворочающемуся от усталости языку, рассмеялся — Книги читать — дело хорошее. Что читаешь?
— Песнь Сван, Маккаммона. Дочитываю уже.
— Читал вроде. Ядерная постапокалиптика с щепоткой леденящей мистики?
— Она самая.
— Ясно — вздохнул я и… беседа прервалась, а в динамике послышался знакомый шелест. С таким звуком обычно переворачивают страницу…
Погоди-ка…
— Гриш, ты прямо щас Маккаммона читаешь что ли?
— Ага. Бумажная книга. Старое издание с названием «Наслаждение смертью».
— Там еще рука мертвеца на обложке? У меня такая же буквально в паре шагов лежит — хмыкнул я, взглядом нащупав лежащую в стопке дилогию — Хорошая вещь.
— Это да. Я уже раз шесть еще читал.
— Ну да — вещь классная. Да и автор отличный. Раньше зачитывались им.
— Точно…
И снова повисла непонятная и уже раздражающая, честно говоря, тишина. А вскоре я опять услышал шелест переворачивающегося книжного листа. Он издевается?
— Гриш!
— Да?
— Ты чего звонишь то? Случилось что?
— Я читаю.
— Да это я уже понял. Как и то, что Маккаммон настолько классный автор, что от него не оторваться даже во время разговора…
— Погоди, Тихон. Не сердись. На самом деле ты не понял…
— Что я не понял?
— Я читаю.
— Издеваешься?
— Да постой ты! Я же объясняю…
Уловив в его голосе отчетливую надрывную нотку и какую-то беспомощность, я тяжело вздохнул, уселся в кресле поудобней и, поднося ко рту стакан с остывшим чаем, куда тише произнес:
— Ну объясни…
— Ты уже вряд ли в курсе, но после универа я начал работать в филиале одной зарубежной компании. Офис в Москве, в самом центре, но моя должность подразумевала постоянные перемещения по стране и не только. Чаще всего мотался на севера и, само собой, всегда самолетами.
— Ну это понятно — неделю в поезде рельсы полировать сначала в одну сторону, а потом столько же обратно…
— Даже дольше — я опять услышал шелест переворачиваемой страницы, а Гришка продолжал ровно говорить, отчего мне начало чудиться что он зачитывает мне какой-то доклад — И это еще не все — потом вертолетом дальше. Также обратно…
— Насыщенная у тебя жизнь.
— Очень… одна проблема — оказалось, что я боюсь летать. Сильно боюсь.
— О как…
— Но самое смешное, что я этого сначала не осознавал. Я ведь не трясся в кресле, не сжимал до хруста подлокотники и руки соседей, не бухал перед вылетом. Ничего такого не было и в помине.
— А как ты тогда понял, что…
