Леся продолжала говорить, помимо сути, вываливая бурный поток абсолютно ненужной информации, но ее пояснения в принципе не требовались – я все видел собственными глазами. И с каждой секундой поражался все сильнее. Сначала она привела меня к входной двери и показала две массивные блестящие задвижки, пояснив, что это установил сосед с нижней площадки, мужик сам рохля никчемная, но бестия рукастая, что не спало его от ухода жены к другому, сначала отбегавшей с ним по всем онкоцентрам после диагноза рак яичка, отдержавшей его за ручку после операции и только затем бросившей. Не женщина, а мать Тереза. Она бы на ее месте так не старалась. Сами задвижки, как и многое другое, были заказаны на маркетплейсе и доставлены прямо к двери.
– А вот мой арсенал! – Леся сначала показала стену, где в пластиковом зажиме висел нехилый такой тесак, потом наклонила экран и продемонстрировала накрытый полотенцем столик в углу с несколькими лежащими на нем острыми ножами явно не кухонного предназначения, парой баллончиков и вроде бы электрошокером. – Я теперь вооружена и очень опасна. Так… идем дальше… тут у меня исток водной артерии…
Под «истоком» она имела в виду начинающуюся от двери и идущую вдоль плинтуса плотную шеренгу бутылок. Пятилитровки с водой, полторашки «Колы», «Фанты», «Нарзана», вроде бы «Тархуна» и «Боржоми», что-то из напитков с иероглифами на этикетках. Поверх бутылок поднимался штабель из картонных боксов, заполненных банками тоника, пива, алкогольных коктейлей, различных газировок.
– Сначала хотела по привычке заказывать мелкокалорашное пиво, невесомые закуски и газировку с сахзамом, но потом подумала и решила, что в эти времена запас лишних калорий не помешает от слова совсем, верно? – Леся продолжала щебетать, ведя камерой по расставленным с чуть ли не маниакальной плотностью и аккуратностью припасам. – Так что в жопу сахзам – да здравствует сахар!
– Как-как?
– А тут мой личный запас рака легких, – вытянув руку, она указала на настенную коридорную вешалку с изящной полочкой, сейчас заставленной блоками различных сигарет, среди которых преобладали древние мастодонты – настоящие толстые сигареты с крепким табаком и без всяких богопротивных кнопок.
– Неплохо! – в моем голосе звучало искреннее восхищение и даже чуток зависти.
Я вдруг начал с какой-то обидой вспоминать, сколько блоков сигарет и банок газировки прикупил сам, потом вдруг заулыбался гордо, вспомнив, что обеспечил себе потенциально бесконечный запас воды из соседского колодца, опомнился, выругал себя нехорошими словами и продолжил восторгаться успехами Леси Павловны.
– Тут у меня складирован личный цирроз печени, – на этот раз ее ладонь указала на перемотанные широким серебристым скотчем картонные коробки, стоящие друг на друге в углу того же не столь уж и большого коридора.
Камера показала некоторые бутылки, и я узнал мартини, виски, водку, вина красные и сухие – все вперемешку и плотно друг к другу.
– Да тут хватит весь дом напоить, – заметил я, отметив, что у нее алкоголя больше, чем у меня. – А разве спиртное на дом доставляют?
– Еще как доставляют, – фыркнула Леся. – И нет – это лично мой запас жидкого успокоительного, и делиться я им ни с кем не собираюсь. Идем дальше! Начинается основное!
– Так это еще не конец?
– Нет, конечно! Это только начало! Так… вот моя гордость, – теперь мне показывали морозильный ларь, примерно в два раза больше моего. – Полон до отказа! Тут вот говядинка, тут свининка, вот бекон, там бараньего курдюка чутка, тут куча замороженной курятины, и заметь – никаких проклятых грудок. Только самые мясистые части откормленных птичек! Мне будет вкусно и сочно!
– Тебе будет вкусно и сочно, – согласился я. – Морозилку курьеры притащили?
– Они. Но внутрь их не пустила – пахли они и выглядели так, словно превратились в тварей еще года два назад. Сам дотащила, установила, подключила и заполнила. Знаешь, нормальные курьеры вообще пропали уже дня два как.
– В смысле?
– Ну… доставка еще кое-как – в Москве по крайней мере – функционирует, но курьерами работают такие… индивидуумы обоих полов… что бомжи краше бывают.
– Многие уехали, – вздохнул я. – Все, кто имеет возможность сидеть дома – сидят дома взаперти. Думаю, на улицы сейчас выходят только те, у кого холодильник пуст или много голодных ртов. Я как про многодетных подумаю… так аж сердце болеть начинает.
– А ты не думай слишком много!
– Было бы это так просто, – я вздохнул еще тяжелее и сменил тему на прежнюю: – Ну так что там у тебя кроме сочной курятины? И что там за пакеты под говядиной были?
– Пищевой лед.
– Он-то зачем? Коктейли мешать?
– У тебя там электричество отключали уже?
– Пару раз было.
– У нас уже три раза весь район гас. Последний раз электричества не было больше трех часов. Я аж извелась вся…
– Лед, чтобы морозилка так быстро не растаяла?
– Ну да.
– Сомнительно, – задумчиво пробормотал я. – Чем тебе промороженное мясо не лед?
