Я скривился так, будто меня заставили разжевать политый пылающим уксусом лимон. Этими коронными предложениями Леся обычно начинала планерку, где перечислялись задачи на следующий рабочий год. Только добавляла в конце, что надежды и ожидания принадлежат вышестоящим людям, не забывая беззастенчиво указать, что они ее очень ценят и для нее это крайне важно. И вспомнив все это, я сморщился… а потом широко улыбнулся и с трудом удержался от вполне жизнерадостного смешка. Почему? Да потому что понял: Леся начала приходить в себя. У нее наконец-то проходит шок первых дней, к ней возвращается ее знаменитая в узких кругах властность и амбициозность.
И пока я размышлял на эту тему, попутно подкуривая ядерной крепости красную мальборину разнообразия ради, Леся уже вовсю лила на мою голову поток экспрессивных слов, восклицаний, довольно крепких матов и даже файлов. Поняв, что упускаю слишком много из этого массива, уселся на пороге, сделал глоток остатков кофе и стал слушать внимательнее.
– Я из тех, кто быстро принимает новые реалии. Ты согласен с этим, Тишик?
– Э-м… полностью согласен.
– Правильно, что согласен! И почему я так быстро все принимаю? Да потому, что еще с детства научилась принимать неизбежное и неотвратимое! Нет смысла биться головой о бетонную стену – не пробьешь! Но и сидеть сиднем под этой стеной хуже всего. Действовать надо!
– Ты действуешь.
– Действую! Но пока только в пределах своей квартиры.
– «Пока»? В смысле «пока»? – я аж сел ровнее от удивления. – А где еще ты собралась действовать, Лесь? Ты там не дури…
– Не перебивай, пожалуйста!
– Ага…
– Так вот – пока что я действую только в своей квартире и действую неплохо. Да и до этого меня многое не устраивало в последних действиях дражайших соседей по подъезду и уж тем более по лестничной клетке, но я молчала, никому не пыталась диктовать свои условия, хотя имею на это полное право!
– Имеешь на это полное право? Лесь, они не твоя собственность и не твои подчиненные…
– Но они ведут себя глупо! А это уже автоматом понижает их статус! Глупцы всегда должны следовать за лидером, Тихон! Для овец создан пастух!
– Х-м-м…
– Не мычи так скептично, пожалуйста. Я ведь за их благо переживаю. Но я молчала до вчерашнего дня!
Поняв, что мы дошли до переломной точки странноватого диалога, я сделал глубокую затяжку и, поднявшись, с дымным выдохом подыграл:
– И что же случилось вчера, Лесь?
Осознавая, что эмоциональный спич Леси будет длиться еще довольно долго и не желая его прерывать, я решил хотя бы не бездельничать. Воткнув в ухо наушник, потуже затянул на талии строительный пояс, проверил пистолет и, натянув рабочие перчатки, двинулся к уже нарезанным кускам металла. Болтовня болтовней, а терять время впустую я не хочу.
– Что случилось вчера? О! – голос Леси вдруг поднялся до режущих уши высот. – Случилось еще как! Мария Сергеевна померла вчера в подъезде!
– О, черт…
– И померла не где-нибудь, а прямо на пороге подъездной двери! Представляешь?
– Погоди… так подъездная дверь теперь не заперта на замок? – я невольно замер на пару секунд в неудобной позе, удерживая обрезок листа над головой. – Это прямо хреново же…
– Еще как хреново! В нашей обороне зияет брешь!
– То есть она вышла, и на нее напала одна из тварей?
– Хуже!
– Хуже?
– Ты не поверишь, но вчера эта всегда казавшаяся мне очень разумной и осмотрительной женщина пятидесяти трех лет решила выгулять свою шестилетнюю лапулю!
– Ребенка?!
– Пуделя! Персикового той-пуделя Жозефину! Она заранее написала мне об этом, попросила прогуляться вместе, чтобы ей было спокойней.
Уловив нотки дрожи в голосе Леси, я поспешно спросил главное:
– Надеюсь, ты отказалась от этого максимально глупого предложения?
Леся с облегчением выдохнула, стряхивая с себя чувство вины:
– Конечно! Я же не сумасшедшая!
– Ты поступила правильно, Леся. Выгуливать в это время домашних питомцев… это же безумие!
– Я отказалась – и решительно. Она назвала меня плохой соседкой и хреновым другом. Вышла, спустилась, постояла у подъездной двери, на которую прыгала ее чертова собачка, открыла ее, сделала шаг наружу и… упала.
– Почему упала? – не понял я.
– Я откуда знаю?! Она просто упала – и все!
– А ты откуда знаешь?
– Как «откуда»? Мы же не в каменном веке живем, Тишик! Камеры! На каждой площадке в подъезде установлены качественнейшие камеры наблюдения, еще одна смотрит на подъездную дверь снаружи и еще две направлены на парковку – чтобы не пришлось слишком долго искать калечащих чужие машины балбесов на самокатах и питбайках. Разумеется, я администратор и управляю всем этим, но доступ к камерам есть у каждого жителя в подъезде. Так что я наблюдала за смелым походом соседки в прямом эфире. Сначала я подумала, что она просто оступилась и сейчас поднимется. Но она полежала… подрожала всем телом… перевернулась набок и… больше не двигалась.
– Господи…
– Ее лицо смотрит прямо в камеру. Она мертва, Тишик. Ох… бедная глупая Мария Сергеевна… а ее дурацкая собачка убежала вместе с поводком… потом вернулась и лежит теперь под боком у хозяйки. Тупая персиковая Жозефина!
– Пудель-то тут причем?..
