– Мы – мужики, и такова наша судьба: сражаться и умирать ради защиты женщин и детей. А ходить и горделиво яйцами трясти в мирное время, бицепсы там напрягать и все такое… это вас мужиком не делает. Это поведение павлина, а не мужчины. Таково мое сугубо личное мнение обычного мужика. Я сам немало повидал. В тюрьме сидел. Воевал. Теперь снова воюю и снова убиваю. Нравится мне это? Нет, не нравится. Кому по нраву пусть спятивших, но все же людей убивать? Да ни одному нормальному человеку. Но я это делаю. И продолжу делать. И мои боевые товарищи тоже самое вам скажут. Мы санитары. Мы прореживаем число волков. И этого зверья столько, что почти не сомневаюсь, что скоро они нас задавят числом и убьют. Так будет. Все к этому идет. Но до этого мы постараемся убить их как можно больше. А если кого из нас порвет, но жив останется, он отлежится, залижет раны – и снова в бой. Да… и так до самого конца.
Видео закончилось. А я тут же включил следующее. Алекс, почему-то ставший мне казаться уже чуть ли не старым знакомцем, продолжал грызть луковицу на том же месте, но рядом с ним сидел снаряжающий патронами магазин Олег, а камера сместилась чуть в сторону. Вообще, Алекс у них самый говорливый походу, а остальные парни предпочитают спать, снаряжаться или просто молча пить пиво.
– Если не нашли в себе смелости выйти наружу и начать охоту на тех, кто охотится на нас… – вздохнув, Алекс кивнул. – Ну или, скажем, нет у кого-то оружия, или он инвалид… Ну или религия вам не позволяет ничего такого. Не можете вы, в общем, убивать тварей – и все. Неважно, по какой причине. То… то постарайтесь просто оставаться людьми. Настоящими людьми. Не будьте думающей лишь о себе мразью – вот что главное. Подумайте о том, как помочь тем, кому еще хуже, чем вам сейчас, приходится. Слушайте… мы столько высоток повидали, откуда люди кричат, когда нас видят: кто-то заперт бродящими в подъезде тварями, кто-то с детьми, а воды больше нет, кто-то в машине второй день прячется, а вокруг спятившие колобродят… Мы видели мужика могучего, отсиживающегося в хате и подсматривающего сквозь щелку между шторами, как по двору потеряшка трехлетняя перепуганная бродит, а к ней бабка, не меньшее ее перепуганная, крадется на артритных коленках, чтобы спасти от замершей на дороге твари… Бабке мы помогли. Мужику я кирпич в его сраное окно засадил. Как бы с мыслями собраться… БУДЬТЕ ЛЮДЬМИ, А НЕ ТВАРЯМИ! Помочь ведь по-разному можно! Подскажите кому-нибудь, где добыть еды или воды. Помогите старику дотащить сумки до подъезда. Предупредите криком с безопасного расстояния того, кто не замечает опасность – и сразу спрячьтесь. Скиньте полторашку воды и печенье на балкон голодной соседке снизу. Подберите брошенного ребенка с улицы. И да, это всегда риск, что привлечете к себе внимание тварей или просто злых и жадных людей… Ну а как еще? Сейчас без риска не бывает. Быть человеком всегда сложно. Понимаете? Это свиньей в хлеву быть просто: пожрал, поспал, посрал, сдох – и на этом все. А вот человеком быть сложно – это понимать надо. Вы уж постарайтесь. И мы постараемся. Вместе как-нибудь справимся. Удачи…
– Удачи, – тихо повторил я, помедлил чуток в тишине и повторил еще кое-что из слов этого такого простого и такого усталого парня, ничуть не похожего на супергероя: – Не будьте думающей лишь о себе мразью – вот что главное. Будьте людьми, а не тварями. Быть человеком всегда сложно…
Набрав в грудь побольше воздуха, я с протяжным шипением выпустил его, набрал снова и повторил весь процесс. Потом проделал все снова. И снова… Где-то на седьмой раз это помогло, и я внутренне «замедлился», перестал немедленно рваться в вечерний сумрак снаружи, чтобы кого-то спасать.
Быть человеком всегда сложно…
Да я это и так знал. Конечно, сложно. И мужиком настоящим тоже быть сложно. Тот же страх попробуй преодолей, когда слышишь, как на скамейке в парке, мимо которой ты проходишь, кто-то домогается беззащитной девушки, и прямо сейчас надо решить, как поступишь – пройдешь тихонько мимо, напряженно глядя в другую сторону, или все же подойдешь и попросишь прекратить беспредел…
Глянув на часы, я повторил окончание берущего за душу спича:
– Вы уж постарайтесь. И мы постараемся. Вместе как-нибудь справимся.
Хорошо… я постараюсь. Я действительно постараюсь остаться человеком и не быть мразью, что думает лишь о себе. И от этого решения все мои четкие, но какие-то бездушные планы вдруг обрели смысл – словно в сдутый воздушный шарик кто-то влил струю чистого кислорода. Нет, не в воздушный шарик, а в меня самого – слова Алекса накачали меня от макушки до пяток, я отчетливо ощутил это состояние раздутости.
Да.
Нельзя думать лишь о себе. Надо еще и людям помогать хоть немного.
Как именно помогать?
Этот конкретный вопрос возник у меня в голове сам собой, и я тут же постарался его прогнать, но ничего не вышло, и пришлось отвечать честно: понятия пока не имею.
