Твари бежали ко мне, на этот раз играя по-честному – лоб в лоб, а не исподтишка со стороны. Я смог их хорошенько рассмотреть, пока они сокращали дистанцию. Он и она. Она… она невероятно жирная и при этом невысокая. Вся подранная, удивительно маленькая для такой туши голова мелко трясется и чуть наклонена на бок, правое плечо и огромная грудь залиты запекшейся внизу и все еще красной сверху кровью – из головы продолжает лить. Бежит, шатаясь, но бежит – хотя в нормальной ситуации человек со столь чудовищным перебором веса вряд ли способен даже на нормальную ходьбу. Чуть опережая, торопится её полный антипод – красный от недавнего загара прямо тощий молодой парень с жидкой светлой бороденкой. Левая рука распухла и бессильно болтается, в остальном он, похоже, в порядке, спешит ко мне, размахивая тем, чем его богато оделила природа пониже пояса. Его тоже пошатывает, но в целом он быстрее толстухи, обогнал ее уже метров на десять.
Обхитрили меня… эти твари обхитрили меня… обвели вокруг пальца, как последнего идиота. Я, дебил, с приоткрытым ртом пялился на шлагбаум, ведя себя, как зритель в зале кинотеатра, где вся жуть может прийти лишь с одного направления, а они обежали дом – хотя там вроде забор – и атаковали с неожиданной стороны. И не будь эти такими же отставшими последышами стаи, как и пристреленные мной только что, я бы уже не в машине сидел, а… медленно поедался бы ими. И кто-то из них вскоре колотил бы мою голову о камни, как тыкву, чтобы добыть мозги…
С-сука! Влепив себе пощечину, я толкнул дверь машины плечом и вышел. Оглянувшись – наконец-то до меня дошло! – убедился, что никого больше нет, поднял пистолет, удерживая его обеими ладонями, как меня учил Бажен, дождался, когда тощий подбежит на расстояние нескольких шагов, и выстрелил, целясь ему чуть выше пупка. Пуля ударила чуть правее центра груди и слегка развернула его. Но не остановила. Зато это сделали два моих следующих выстрела. Оба в грудь и один из них в район сердца. Этого хватило, чтобы он сначала замер, попытался сделать еще шаг ко мне, но скрючился и упал, бешено забившись и не сводя с меня глаз. А я уже стрелял в надсадно дышащую женщину, и на нее потратил четыре пули. Остановившись, она некоторое время смотрела на меня, а потом завалилась в ту самую сточную канаву. И я отчетливо понял, что там эта жировая глыба и останется – у меня нет ни сил, ни желания ее оттуда доставать, а если и достану, то в машину не загружу. Волочить ее тросом за машиной? Нет… к такому я еще не готов. И не хочу быть к такому готовым.
Вернувшись за руль, я опять занялся пистолетом, а закончив, осмотрелся, вышел и быстро оттащил уже умершего тощего парня в ту же канаву, пятная кроссовки кровяной грязью, чтобы освободить проезд. Развернуться тут же я не мог, и пришлось пятиться до ближайшего отворота к участку. Вывернув руль, я сделал несколько глубоких сигаретных затяжек и, преодолев желание вернуться домой, отправился в противоположную часть поселка – к пруду.
**
Давшего предупреждение в чат мужика сожрали. Вот прямо почти целиком. Впрочем, неожиданностью для меня это не оказалось: все стало ясно сразу после того, как я отыскал его дом.
Каркасная двухэтажная постройка обсажена молодыми туями, часть деревцев еще в горшках расставлена вдоль забора. На крохотной парковке белая «Лада-Гранта». Дверь дома закрыта… а вот окна выбиты. Всюду осколки, нет ни намека на ставни или заколачивание досками. К горлу заранее подкатил горький комок, но я заставил себя все же проверить.
Прислушиваясь, осторожно вошел, миновал замусоренную рваными пакетами из-под еды комнату, стараясь не наступать на многочисленные осколки банок. Тут пировали звери. Много зверей. Они сожрали все, что посчитали съедобным, добывая еду из упаковки доступным им способом – рвя и разбивая.
Первая кровь обнаружилась на лестнице с белыми ковровыми полосами на ступеньках – черные пятна, становящиеся все больше с каждым моим шагом вверх. Верхние ступени сплошь залиты черным, а на крохотном пятачке перед единственной комнатой лежит… лежат… в общем, это обглоданные, окровавленные кости, а череп я так и не увидел. Комната вся залита кровью, многочисленные отпечатки ладоней и ступней на стенах, полу, на подоконнике и на двери. Здесь бесновалась голодная стая, перевернувшая кровать и опрокинувшая шкаф и комод. Не увидев ничего полезного и выяснив судьбу несчастного, я глянул на разбитый смартфон на полу и спустился обратно в гостиную.
Задерживаться тут было страшно, но я все же сделал это, порывшись в нетронутых шкафчиках, выбрав из мусора целые консервные банки и даже найдя чистую картонную коробку между столом и стеной. Вероятно, мужик закупился продуктами, даже расставил все на столе, коробку аккуратно убрал, и на этом его приготовления к отсидке дома закончились…
