Николай смог доехать до меня только ближе к четырем часам дня. Приехал на Ниве в компании еще двух седоватых мужичков в потрепанной рабочей одежде. Мы успели поздороваться, и я чуть озвучил свои планы насчет будущего дома, когда ко мне пожаловал еще один гость — Терентий вернулся. Но на этот раз он был уже совсем не тем солнечным улыбчивым парнем, криптоинвестором, бизнесменом и стилягой по жизни…
Приезд Николая и незнакомых мне мужиков стал поводом прервать работу всем без исключения и в результате мы стянулись к стоящим на площадке машинам. В нескольких шагах горел обложенный кирпичами костерок, усердно сжигая остатки досок и в какой уж раз кипятя воду в чайнике. Смешно, но мне настолько нравился крепкий «костровой» чай из максимально дешевой заварки работяг, что я всего разок предложил воспользоваться электрочайником, а после их отказа больше не настаивал, вовсю пользуясь чужими столь вкусными благами. Мы стояли у капота Нивы, я потихоньку знакомился со всеми, а самый молодой парнишка деловито возился с ведром, намывая кружки. И как раз эта его возня и породила то самое незамутненное чистейшее чудо, позволившее нам заметить вернувшегося Терентия — парнишка выронил одну из пластиковых посудин, а та, отскочив от края ведра, отлетела в сторону, он потянулся за ней и, как рассказывал пару часов спустя, чисто машинально поднял глаза и глянул на соседский забор. Может все же инстинкты какие сработали? Он взлянул и… издал настолько странный горловой звук, что он невольно привлек наше внимание, заставив прервать беседу и удивленно взглянуть на застывшего в согнутом положении и все еще тянущегося к упавшей кружке парня. Я глянул, куда он там так завороженно смотрел и… поперхнулся воздухом.
За прозрачным забором, среди еще не вырубленных соседями не столь густых как у меня зарослей, неподвижно стояла почти нагая человеческая фигура. В тот момент я его еще не узнал — лицо было в тени, а мой взгляд намертво приковало к его обнаженной тощей груди, покрытой жидким волосом и красными длинными разводами. Он стоял неподвижно, колышущиеся ветви отбрасывали на его тело пляшущие тени и хоть он и был всего в нескольких шагах, заметить и распознать его было трудно.
— О***ть! — выдавил один из мужиков и словно только и дожидаясь этой эмоционального словечка, нагой парень по ту сторону ограды прыгнул на сетку, за мгновение перевалился через звенящую рабицу, легко приземлился босыми ногами на щебень и вытянулся в еще одном невероятно длинном прыжке.
Тогда я и узнал его — Терентия. Вот только раньше у него не было столь хищного лица, застывших темных глаз и пугающей кривой улыбки. Прыгнул он к парнишке с кружками и дотянулся бы, но тот шарахнулся в сторону с завидной быстротой, и Терентий приземлился на пустое место, не удержал равновесие и покатился по камням, финишировав у костра. Одна рука попала в пламя, и он отдернул ее по-змеиному быстрым движением, глядя при этом только на нас и продолжая улыбаться. Не знаю как я запомнил столько деталей — все заняло считанные секунды, а затем он снова рванулся вперед и все завертелось с еще большей скоростью.
Я не убегал. Я даже пытался что-то делать — вроде бы старался схватить напавшего на нас за голые щиколотки. Но толку с меня было ноль. Даже меньше, чем ноль — судя по мату, я только мешался у мужиков под ногами. Получив ощутимый толчок чьим-то коленом под ребра, я отлетел в сторону и согнулся от боли, пытаясь сделать хотя бы один вдох и продолжая слышать сдавленные крики, мат и команды.
— К земле его! Прыгай сверху, Паша!
— С-сука! Укусил падла!
— Держи его! Паша!
— Эй! Убери! Убери лопату, с-сучонок! Охерел⁈
— Да он меня… Рубану! По шее!
— Убери лопату я сказал! Коля! Да отпусти ты его руку — куда он денется уже? Звони куда надо, давай!
— Да он…
— Сева! Убери лопату я сказал! — строгий и чуть задыхающийся голос стал жестче — Живо!
Сделав кое-как вдох, я перевалился на живот и поднялся. Бок пульсировал дикой болью, но она уже затухала. А я, разинув рот, пораженно смотрел на почти неподвижную сцену, медленно осматривая каждого ее участника. На земле, прижатый тремя мужчинами, ничком лежал Терентий — нам только почти сползшие красные трусы и один носок, руки заломлены за спину. В шаге от них стоит тот молодой парень уже без кружек, но с моей штыковой лопатой в руках. Перед ним стоит седой уже мужик, один из тех, что приехал с Николаем, в отведенной в сторону руке небрежно держит молоток — и молоток тоже мой. Я это понял, когда машинально хлопнул себя по поясу и нашел только пустую петлю. А ведь это я сам его вроде вытащил, когда все завертелось — только сейчас вспомнил.
— Он мне щеку порвал! Смотри как! Зубами! — парень опустил лопату, со звоном уткнув в щебень и чуть повернул голову.
Я охнул — его левая щека бугрится странными вздутиями или лохмотьями, даже и не понять, ведь все залито алой кровью, уже стекшей на плечо.
