Каждый раз, поднимаясь к Элариону, я чувствовал противоречивые эмоции. С одной стороны, мне хотелось идти, ведь я жаждал учиться магии. Мы пока не прошли многого — большая часть времени уходила на развитие контроля. Но даже малое, что я узнал, завораживало.
С другой стороны, я не мог вынести этого человека. С каждым занятием он становился всё грубее и отвратительнее, а моя затаённая ярость по отношению к нему только росла. Иногда мне хотелось просто свернуть ему шею, но я прекрасно знал, что это невозможно.
Так было и сейчас. Шагая босыми ногами по холодному каменному полу, я пытался успокоиться и представить, что Виктория имела в виду под "ускоренным обучением".
Эларион, как обычно, сидел за своим столом, когда я вошёл. Его внешний вид остался неизменным: бледная кожа с чёрными метками контрастировала с его аскетичной одеждой. Однако теперь я знал, что означают эти отметины.
Однажды, во время одного из занятий, он сам рассказал мне. Это случилось в момент его привычного раздражения.
— Ты слишком часто смотришь на мои метки, — сказал он хриплым голосом, вращаясь вокруг меня, как коршун, пока я медитировал. — Это меня раздражает. Больше не делай этого.
Он остановился, на мгновение задумавшись, а затем добавил:
— Я позволю тебе задать один вопрос.
— Что они означают? — вырвались мои слова, словно издалека, хотя я осознавал, что говорю их вслух.
Эларион нахмурился, но всё же ответил:
— Это особенность моей крови. Нас называют Сколлами. Потомки тех, кто когда-то служил драконам. Или был их рабами, в зависимости от того, с какой точки зрения смотреть. Эти метки ничего не значат. Перестань пялиться.
Драконы. Это слово глухо отозвалось во мне. Вряд ли найдётся кто-то, кто не знает о них. Древнейшие существа, скорее мифические, чем реальные. Хотя многие утверждали, что драконы существуют и как минимум две такие сущности правят крепостями, другие называли это сказками.
Мои мысли оборвал раздражённый голос Элариона:
— Виктория поторопила меня, и мне это не нравится, — резко бросил он, впившись в меня взглядом. Его недовольство витало в воздухе, словно тёмное облако.
— Что именно вас беспокоит? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком дерзко.
Эларион продолжал хмуриться, но мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на досаду.
— Она сказала мне, наконец, начать учить тебя моему искусству, и её совершенно не волнует, что ты ещё очень далёк от готовности. Что же, может, она поймёт, что я был прав, когда ты провалишься, — с раздражением произнёс Эларион, цокнув языком и поднимаясь из-за стола.
Его движение было сигналом для меня: я сел на ковёр, готовясь к очередному уроку.
— Что ты знаешь о Мечтах? — внезапно спросил он.
Я уже собрался закрыть глаза, но застыл, услышав вопрос. Эларион редко спрашивал меня о чём-то — настолько редко, что я даже не помнил, когда это было в последний раз. И его вопрос оказался не из простых, ведь он говорил не о человеческих мечтах или снах, а о чем-то куда более сложном.
— Мечты — это… будто отдельные маленькие миры. Ими наполнен весь Неверленд, — неуверенно ответил я.
Я знал об этом немного, как и все, кто никогда не выходил за границы Доминиона. Да и сама тема никогда меня особо не интересовала.
— Хоть что-то, — пробормотал он. — Да, многие сравнивают Мечты с маленькими мирами. Некоторые даже называют их микроизмерениями, ведь по размерам они зачастую не превышают небольшой городок.
Эларион впервые замялся, подбирая слова.
— Если описывать, как они выглядят снаружи… это сложно. Мечты можно сравнить с мыльными пузырями, но они не всегда бывают сферическими. Они могут принимать любые формы, и, глядя на них снаружи, невозможно понять, что находится внутри.
Его голос стал чуть мягче, хотя раздражение всё ещё ощущалось в воздухе.
— Когда люди говорят о Неверленде, они часто имеют в виду именно Мечты. Между ними же находится пустота… хотя так её будет не совсем правильно называть.
Он замолчал на мгновение, потом резко посмотрел на меня.
— Я чувствую, что у тебя есть вопрос. Задавай.
— Тогда Доминион тоже находится в Мечте? — спросил я, уже не удивляясь, как легко он угадывает мои мысли.
— Неплохо, — кивнул он. — Да, все крепости находятся в Мечтах. Но есть одно большое отличие между крепостями и обычными Мечтами.
Его голос стал немного суровее.
— Мечты очень нестабильны. Они могут существовать в одно мгновение, а в другое исчезнуть вместе со всеми, кто был внутри. Или же они могут внезапно измениться, переместившись так далеко, что те, кто оказался внутри, больше никогда не смогут вернуться. Даже их содержимое нестабильно и постоянно меняется.
Эларион продолжил, не обращая внимания на моё удивление:
— Но людей тянет к Мечтам. Особенно к артефактам, которые рождаются внутри них. Они лезут туда, несмотря на все опасности. Что же касается крепостей, они особенные. Они почти никогда не меняются.
Его объяснение было интересным, но я не понимал, почему он вдруг поднял эту тему. Ответ я получил раньше, чем успел задать вопрос.
