— Пошёл к чёрту! — Бен скалится и назло Власу снова принимается за своё.
Я дёргаю руками для пробы. Это не блеф — теперь, акцентируя внимание, я чувствую, как верёвки с каждым моим движением всё сильнее перетягивают запястья.
— Я не хочу причинять вам боль, — Влас проходит в комнату и замирает у дивана, схватившись за его спинку. — Не хочу, чтобы страдали мои друзья…
— Нет у тебя больше друзей, — произносит Бен.
Его взглядом из-под бровей сейчас запросто можно было бы убить.
— Бен…
— Не Бенкай мне тут! Предатель! Убийца!
— Это не так…
— Скажи это тем, кто умер из-за тебя!
Зло пнув двумя ногами стенку буфета, Бен откидывает голову назад. Из него словно разом уходят все силы. Устремив взгляд куда-то перед собой, Бен закусывает губу. Вряд ли он произнесёт сейчас ещё хоть слово.
— Тебя я не знаю, — Влас делает шаг в мою сторону. — Ты новенькая?
Я коротко киваю. Влас выглядит таким… дружелюбным. Хочется вести себя как Бен, но не могу же я злиться на человека, который смотрит на меня с таким интересом!
— Слава, — представляюсь я. — А ты Влас. Мне многое о тебе рассказывали.
Влас, поджав губы, качает головой.
— Могу себе представить. Вы получили наше сообщение?
— Да.
— И?
Я молчу. Не знаю, стоит ли мне отвечать.
— Обещаю, что не причиню тебе зла. — Влас выставляет перед собой руки. — Если бы я хотел убить вас, я бы давно сделал это, — Влас подходит совсем близко ко мне. Краем глаза замечаю движение со стороны Бена. — А вместо этого я залечил ваши раны. Разве плохие парни так поступают?
Я жму плечами. Плохие парни всегда представлялись мне по-другому: зло, так в полный абсолют. Хотя, если заходить с другой стороны, то и мы не сильно-то смахиваем на пресловутых героев.
— Как твоя голова? — спрашивает Влас, имея в виду, видимо, удар, после которого я отключилась. — Дядя думает, Эдгар одно из лучших его творений, но при всех своих физических и психических преимуществах, он имеет слишком скверный характер. Сказано ему было никого в плен не брать и, уж тем более, не ранить стражей…
— Сразу убивать на месте, чтобы не сильно заморачиваться, да? — доносится со стороны Бена.
Бен сползает по стене, на которую опирался спиной. Теперь его подбородок касается груди. Мне даже смотреть на него неудобно, не представляю, каково в такой позе сидеть самому Бену.
— Я не убийца, — мягко произносит Влас.
Когда он поворачивает голову в сторону Бена, чёлка падает ему на лоб. Правду говорят: подсознательно, мы выбираем в пару тех, кто, так или иначе, похож на нас. У Виолы такая же бледная кожа, разве что не иссечена тёмными шрамами, такие же чёрные как смоль волосы, такой же вопрошающий взгляд. Я легко могу представить их вместе, но совсем не понимаю, как мне смотреть на Власа и видеть врага вместо парня, который, кажется, совсем не видит в происходящем ничего плохого.
— А я тебя ещё на день рождения приглашал, — бурчит Бен. — Знать бы раньше, что ты окажешься таким знатным куском г…
— Моих сил хватит, чтобы вырвать тебе язык, не подходя ближе, — голос Власа в секунду грубеет. — Не заставляй меня этого делать.
— Развяжи верёвки и бейся на равных, слабак!
Влас шумно выдыхает. Трёт переносицу, устало прикрывает глаза. Его губы едва дёргается, когда он тихо произносит:
— Вы не сможете причинить мне вред: дядя постарался. Ни убить, ни обезвредить, ни остановить. А иначе, вы думаете, я сам не пытался?..
Обрывая себя, Влас дёргает головой в неестественном движении. Снова поворачивается на меня и теперь улыбается.
— Раз уж вы всё равно тут, не скажете, куда Доурина спрятала Нити Времени? Я обыскал треть страны, но так ничего и не нашёл.
— Нити были в столице, — отвечаю я. — Когда ты уничтожил её, ты уничтожил и их.
На мгновение глаза Власа сужаются.
— Это невозможно. Я лично создавал колдовство. Состав смешанный: поисковая магия, плюс магия уничтожения. Если бы Нити Времени были там, они бы остались целы.
— В отличие от тех жителей, кто не успел спастись, да?
Терпение Власа не может быть бесконечным. Рано или поздно, ему надоест слушать Бена, и тогда беды не миновать. Поэтому я снова привлекаю его внимание на себя:
— Что происходит? — спрашиваю с надрывом. Актриса из меня ужасная, но Влас-то об этом не знает. — Виола говорила, что ты хороший. Что ты совсем не похож на того, кто в твоём роду отмечен чёрным крестом. — Это работает. Влас снова смотрит на меня. Хватается за амулет, висящий на шее: та самая пирамида, обращённая вершиной вниз. — Зачем ты всё это делаешь?
— Я не могу… объяснить, — запинаясь, произносит Влас. — Это очень сложно.
Но лёд тронулся — я вижу сомнение в его сдвинутых к переносице бровях. Он резко выпрямляется и пулей выходит из комнаты. Проводив его взглядом, я обращаюсь к Бену:
— Спокойнее можешь себя вести? Мне нет желания сдохнуть из-за того, что ты не можешь вовремя заткнуться.
От возмущения у Бена округляются глаза.
— А ты молодец, думаешь? Неужели тебе не ясно, что такие как он, — Бен кивает на дверной проём, за которым исчез Влас, — на твои сопли в карамели плевать хотели?