Щурюсь. Откуда в комнате свет? Ах, да. Дверь в стене.
— Милая пижама, — весело замечает он.
— Это футболка!
Да, на ней изображён танцующий кекс. Но какая разница? Страна-то у нас, вроде как, свободная — что хочу, то и ношу.
— Привет, Слав!
Я перевожу взгляд на Марка. Эти двое из ларца всегда ходят вместе?
— Привет, привет, — я встаю с кровати, вежливо отталкиваю Марка, чтобы подойти к зеркалу. — Который час?
— Восемь утра, — отвечает Бен.
— Вы опоздали.
— Возникли кое-какие трудности.
Почему-то мне кажется, что, даже если я спрошу, в подробности меня всё равно не посвятят. Поэтому молча собираю волосы в хвост, подхватываю со спинки стула джинсовый пиджак, надеваю кроссовки.
— Идём?
— Значит, ты решила согласиться? — губы Марка растягиваются в улыбке.
Я пожимаю плечами.
— Что-то странное начало происходить в моей жизни. Мне нужны ответы и, насколько я понимаю, все они есть там. — Указываю на портал.
Бен кивает, но явно без особого энтузиазма. Затем он суёт руку в карман «кенгурушки» цвета хаки и что-то вытаскивает оттуда. Только приглядевшись, я вижу свёрнутую в несколько раз купюру.
— Благодарю, — с усмешкой говорит Марк, забирая деньги.
— Что это? — спрашиваю я.
— Мы поспорили на то, что ты откажешься: испугаешься или ещё чего хуже.
— Ну да, например, посчитаешь себя сумасшедшей и спрыгнешь с крыши, — вставляет Бен.
Его слова болью от свежей раны пробуждают воспоминания о видении в туалете. Я легко передёргиваю плечами.
— И Бен проиграл, — продолжает Марк. — А я в тебя верил!
Он демонстрирует мне купюру номиналом пятьсот рублей.
— Радостно слышать, — благодарно киваю я. Пока мы не шагнули через портал, решаю задать тревожащий вопрос: — А что вы делали в моей школе?
— Мм? — Марк приподнимает брови.
Неужели он и правда думает, что я поверю в это его наигранное недопонимание?
— Сегодня, когда прозвучала пожарная тревога, и все вышли на улицу, я видела, как вы двое и Нина наоборот попёрлись внутрь.
Марк выпячивает челюсть и переводит взгляд на Бена. Тот отрывисто выдыхает и пожимает плечами.
— Один из наших включил сигнализацию, чтобы все вышли из здания, — наконец произносит Марк. — Потому что им был замечен фейри, нарушивший первое и самое главное правило нахождения других форм жизни в человеческом мире: нельзя ни при каких условиях, включая те, когда их собственная жизнь находится в опасности, вредить людям. Этот фейри уже долгое время работал уборщиком в вашей школе. И сегодня шестиклассник вывел его из себя, когда назло ему вылил тюбик корректора на пол.
— Короче, — вмешивается Бен. — Фейри наслал на парнишку такие глюки, что тот принялся слизывать корректор с пола, а потом бегал по коридору с криками: «Помогите! Я не хочу умирать!»
Это не совпадение. Похоже, именно этого мальчика я видела в своей галлюцинации.
— Где, говорите, это произошло? На каком этаже?
— На третьем, — отвечает Марк.
Как раз там, где находилась я. Может ли быть такое, что я попала в радиус поражения магии фейри и тоже получила свою долю кошмаров наяву?
— А что? — уточняет Бен.
Я отрицательно качаю головой, мол, просто интересуюсь. Расскажу им потом, если представится случай.
— Ставлю тысячу, что дойду до конца, каким бы он ни был, и стану стражем, — произношу непринуждённым тоном, меняя тему. — Ну как, Бен? Годится ставочка?
Бен особо не думает — сразу протягивает мне ладонь:
— Принято.
Мы пожимаем руки. Хватка у него — будь здоров. Если бы не Марк, увидевший, вероятно, гримасу моего лица, он точно сломал бы мне пару пальцев.
— Готова? — Марк кивает в сторону портала.
— Что меня ждёт теперь?
— Три ознакомительных дня, в течение которых узнаешь, чем занимаются миротворцы, защитники и хранители. Это поможет тебе сделать правильный выбор в сторону одного из направлений.
— Или понять, что ты слишком слаба для этого, — вставляет Бен.
— В твоих мечтах, — огрызаюсь я.
— У вас ещё будет уйма времени тихо ненавидеть друг друга, — напоминает Марк. — А сейчас нам пора, пока твоя мама и твой брат, Слава, не проснулись.
Бросив короткий взгляд в сторону Марка, Бен, не сказав больше ни слова, исчезает в портале. Там снова гостиная (я узнаю её по книжным стеллажам).
— А что будет с ними? — спрашиваю я, указывая себе за спину. — Ведь я ухожу на три дня… Думаю, такое мама с братом заметят.
— Обычно родителям уже известно, что дети станут стражами, пойдут по их стопам. Поэтому проблем с пониманием не возникает. Но у тебя другой случай: мама — человек, отца нет. Твоя жизнь никак не соприкасается с миром стражей. Поэтому для твоих родных мы создадим новые воспоминания.
Я оборачиваюсь, с сомнением поглядываю на дверной проём, представляя Даню, развалившегося на кухонном диване. Затем думаю о маме, которая спит так, словно никого не хочет побеспокоить — на самом краю кровати, оставляя место для кого-то, кто давно её покинул.
— Марк? — зову я, не поворачивая головы.
— А?
— Скажи честно: оно того стоит?
Марк тяжело вздыхает.
— Может, тебе не сразу так покажется, — говорит он. — Как и мне в своё время. Но в итоге да, Слава, оно того стоит.