– Приехали квартиры покупать, хватит с нас северных сияний! – подыгрывал Байбак. – Мужик, может, тебя угостить за знакомство? «Конину» будешь?! – И уже нарисовавшемуся рядом официанту: – Бутылку коньяка. Это, это и вот это! – Байбак потыкал пальцем в меню, не утруждаясь прочитать, что заказывает.
– Ну, вздрогнем?
– Может, подождем, пока закусь притаранят?
– Да фиг с ней!
– Ну, вздрогнем!
– За знакомство!
– Юрий!
– Толик!
– Просто – Клепа!
Майор очень удивился, что подсевшие граждане уголовнички назвались собственными именами. И очень это майора напрягло. Решили не церемониться и обобрать клиента до закрытия заведения? Знакомого лейтенанта в здешнем отделении звали Виктор Сунчелеев, а вот номер телефона не хотел вспоминаться мучительно. Записную же книжку при «свидетелях» майор доставать не рисковал – там между страницами полно милицейских и адвокатских визиток. Стоит Клепе скосить глаза через плечо…
– Дай бог, чтоб не последняя!
– За знакомство!
Дзин-н-нь!
– Хорошо пошла.
– А кем трудишься, Юрик?
– Кондиционерами торгуем.
– А прикинут ты ничего. Наверно, платят хорошо?
– Не жалуюсь!
– И, небось, холостяк, сам своему кошельку хозяин?
Если бы Кудрявцев сейчас заявил, что женат (кольца на соответствующем пальце нет), урки с разработкой клиента поторопились бы.
– Много баб, это больше чем одна, законная, – прикинулся майор заправским ловеласом.
– Мы вот переселимся, тоже работу искать надо, у вас мест нету?!
– Поищем, для хороших людей.
Кудрявцеву было ясно, как дважды два, что не пройдет и пяти минут, как урки начнут к торговцу кондиционерами напрашиваться в гости с прицелом на ночевку. В динамиках пришла очередь Алсу:
– Урод! – Клепа затушил окурок о морду приклеенного между солонкой и перечницей тиранозаврика.
Завоняло химией, и Кудрявцев наконец вспомнил телефон Виктора Сунчелеева.
Капитан «Маршала Гречина» и первый помощник курили на мостике. Ветерок игриво мыкался без конкретной цели и доносил то терпкий аромат скошенной травы, то болотную вонь, умноженную на писк комаров. Стены камышей мерно раскачивались из стороны в сторону и калейдоскопно переливались с буро-зеленого до зелено-серебристого. Маршалогречевцы от матросов до капитанов ходили в Кижи не меньше чем раз в неделю, и никого из них побродить по обросшему кольцом камышей и понурых ив острову, разумеется, не тянуло.
– Не люблю такие рейсы, – сказал подтянуто застегнутый на все пуговицы капитан. – Сжигаешь лишние нервные клетки, постоянно ожидая пассажирских безобразий.
– Нынче нет уж таких безобразий, чай, не девяностые, – с ностальгической ноткой протянул красноносый помощник, – прошли те времена. – Помощник глубоко затянулся сигаретой. – Помнишь рейс в девяносто третьем, когда возили сюда «Рекламу-Шанс»? Как чуть не перевернулись, как думали, что моторист надрался и за борт брыкнулся, а он в следующем рейсе вдруг объявляется…
– Забудешь такое. – Капитан нервно растер окурок по пепельнице.
– А, погляди-ка туда. – Помощник вытянул руку в сторону купающегося в закате собора. – Какой-то хрен спрыгнул с крыши. Смотри, смотри, перебрался через стену. К причалу бежит. Возможно, ты и дождался своих безобразий.
– Да, этот хрен с нашего парохода, – уверенно заявил капитан. – Я его помню.
– С нашего, да не к нам. Смотри-ка, к малышу торопится.
Обозванное малышом судно на воздушной подушке с надписью на борту «Метеор-25» альтернативно покачивалось на другой стороне кижевской дощатой пристани. Пепел не закручивал хитрый маневр, он действительно направлялся к «метеору». Уже издали Сергей убедился, что рубка – стеклянный нарост над акульим туловищем речного судна – пуста.
