Пепел книжных страниц полностью

А отравительницу, старую графиню Вронскую, она на пару секунд приняла за убийцу княгиню Драгомирову, в этом самом «Восточном экспрессе» в компании одиннадцати соучастников заколовшей подлого похитителя детей.

И пусть после этого профессор Штык посмеет заявить, что «Анна Каренина» и не детектив тоже!

— Таллий! — прошептал, снимая очочки и близоруко жмурясь, Ипполит Кириллович. — Впервые слышу! В химии и естественных науках в гимназии я всегда хромал. Надо же, таллий!

Нина продолжила:

— Повторюсь: таллий открыли всего чуть больше десяти лет назад. А о его токсических свойствах покамест вообще почти ничего не известно. Помимо разнообразных симптомов отравления, которые очень легко спутать с реальными, многократно усиленными отравой заболеваниями, прием таллия ведет к выпадению волос!

Именно эта повторяющаяся деталь, запавшая ей в память из романа Кристи, и послужила ключом ко всему. Рассказ старой графини Вронской о том, что ее муж, болея перед смертью, лишился своей шевелюры. Или стенания матери горничной Аннушки, что ее дочка перед смертью практически облысела.

От таллия.

Ну да, все верно: кто прочитал тысячу книг, знает, что будет в тысяче первой.

Ипполит Кириллович повернулся к доктору Дорну и спросил:

— Это можно доказать путем анализа тканей покойных?

Доктор Дорн, не сводя взора с Нины, произнес:

— Думаю, нет, ибо проблематикой таллия до сих пор никто не занимался и как яд его не знает, однако, зная, что нам надо искать, мы сможем разработать инновативную методику…

Водрузив очочки на нос и снова приняв министерский вид, Ипполит Кириллович заметил:

— Надо же, таллий! Спрашивать вас, где вы, Нина Петровна, об этом читали, не стану, а то вдруг еще снова растворитесь посреди моего кабинета!

— Не исключено! — парировала девушка. — Поэтому, право, лучше и не спрашивайте.

Доктор Дорн, усмехнувшись, произнес:

— Но к разгадке личности моего тезки нас это не приблизило.

И многозначительно прибавил:

— Этого российского профессора Мориарти!

Точно, пришелец из иного мира, как и она сама: последние сомнения у Нины отпали полностью.

Ипполит Кириллович заявил:

— Свой английский шпионский код оставьте для себя, уж прошу! Нина Петровна, вы, кажется, хотите что-то добавить?

Нина, погладив лежавшие в кармане первые страницы «Смерти Ивана Ильича», которые демонстрировать этим господам не стала бы ни при каких условиях, произнесла:

— Думаю, свою карьеру доктор Дорн, не наш, а чужой, конечно же, чью фамилию мы не ведаем, но знаем хотя бы имя-отчество — Михаил Данилович, — начал в провинции, совершив свое, вероятно, первое убийство при помощи таллия, а потом, со временем развернувшись, переключился на богатых членов высшего общества обеих столиц. Думаю, если покопаться в прошлом, и в особенности в обстоятельствах этого первого убийства, то можно с легкостью выйти на след прошлого доктора Дорна и узнать его подлинное имя.

— Все когда-то с чего-то начинают. Даже убийца-маньяк! — заметил философски Ипполит Кириллович. — Но когда было совершено это убийство? И где? Кто пал его жертвой? Это нам неизвестно…

И уставился на Нину в явном ожидании. Та его надежды оправдала полностью,

— Отчего же, — возразила она, — имя его первой жертвы — судейский чиновник Иван Ильич Судебной палаты Ивана Ильича Головина. Заказчица его убийства — супруга Прасковья Федоровна Головина. Исполнитель — доктор Дорн, звавшийся тогда своим подлинным именем, Михаилом Даниловичем. В каком городе это случилось, увы, сведениями не располагаю, по всей вероятности, в одной из среднероссийских губерний. Но не сомневаюсь, что, имея имя жертвы, вы в два счета найдете, где это случилось.

Ноздри товарища министра юстиции победно затрепетали, а Нина думала над тем, что хоть «Смерть Ивана Ильича» и была написана позже «Анны Карениной», и год смерти несчастного чиновника Судебной палаты был указан точный — 1882‑й, то есть спустя годы после событий «Анны Карениной», но это в литературе: в реальной жизни, на этой литературе основанной, действовали свои законы и свои временные рамки, хронология сместилась, и Иван Ильич умер задолго до того, как Анна отправилась в Москву мирить брата с женой.

Что лишний раз наглядно демонстрировало: литература хоть и отражает жизнь, но не повторяет ее. Да и жизнь не придерживается канонов литературы, генерируя свои собственные.

— Это мы узнаем сегодня же! — воскликнул, эйфорически вскакивая с кресла, Ипполит Кириллович, а Нина добавила: