Пепел книжных страниц полностью

— Думаю, самой Прасковьи Федоровны в живых уже нет, наверняка тоже скончалась от чего-то банального, но наверняка перед смертью облысев. И в ее останках, и в останках ее супруга вы наверняка найдете убойные дозы таллия — кумулятивный яд, он прекрасно откладывается в волосах и в костях. У них должны остаться двое детей, сын и дочь, теперь уже взрослые, которые непременно с удовольствием поведают вам все, что им известно о докторе Михаиле Даниловиче, лечившем их отца, а потом ставшем их отчимом и лечившем, опять же, их мать. До смерти.

…Когда доктор Дорн провожал ее на улицу, он явно намеревался что-то сказать, и Нина, натягивая перчатки, произнесла:

— Так что ж Илюшечка?

Доктор встрепенулся.

— Благодаря Сиракузам, или, как он их зовет, Гипотенузам, чахотка отступила полностью. Илюшечка, теперь, конечно же, Илья Николаевич Снегирев — самый молодой студент медицинского факультета Императорского Казанского университета. На редкость пытливый и умный юноша. Желает, помимо всего прочего, разработать способ, дабы искоренить чахотку, а также алкогольную зависимость, от коей, увы, два года назад скончался его батюшка, штабс-капитан Снегирев…

И добавил:

— Илья Николаевич частенько спрашивает о вас, Нина Петровна, но я и не знаю, что ответить.

— Неужто? — спросила с легким вызовом Нина. — Таки и не знаете?

Доктор вздохнул и, помолчав, добавил:

— Навестить своего, так сказать, воспитанника не желаете? Он будет до безумия рад…

Нина желала, но с горечью понимала: период «Братьев Карамазовых» остался в прошлом, теперь она в «Анне Карениной».

— Передайте Илье Николаевичу, что я навещу его как-нибудь. Но только не в этот раз…

Да, всенепременно навестит: если опять окажется в литературном мире нужной эпохи!

Доктор Дорн снова встрепенулся, и Нина иронично произнесла:

— Или говорите все сразу, или уж молчите до самого конца.

Доктор, сверкнув пенсне, сказал:

— Берегите себя. Вы ввязались в крайне опасное дело…

— Но и вы ведь тоже, доктор Дорн! — ответила Нина. — Если это ваше подлинное имя: ведь у другого доктора Дорна это тоже, так сказать, всего лишь творческий псевдоним. И мой скотопригоньевский зонтик, кстати, можете оставить себе — я вам его дарю!

А через четыре дня к Нине наведался все тот же доктор Дорн, который сообщил ей:

— Ваши сведения подтвердились полностью. Мы напали на след главаря, была перестрелка на барже, что шла по Неве, на которой было полно динамита и которая во время завязавшейся перестрелки взорвалась и пошла на дно. Тело главаря не нашли, но он наверняка утонул…

— Ага, значит, этот взрыв, о котором в газетах писали как об ужасном несчастном случае, ваших рук дело! — заявила Нина, и доктор Дорн произнес:

— Не моих, а людей Ипполита Кирилловича, который на пути к высшим постам в империи. Я — всего лишь внештатный консультант его высокопревосходительства. За такое короткое время методики для определения таллия в телах усопших разработать не удалось, но эксперты не сдаются и рано или поздно презентуют ее. Однако дали результаты допросы некоторых особо впечатлительных представителей высшего общества, пользовавшихся услугами медицинского кабинета доктора Дорна, мир его праху…

— Графиня Нордстон? — спросила Нина, и доктор Дорн качнул головой, и она снова выдвинула гипотезу:

— Графиня Самовар?

— У вас, Нина Петровна, свои секреты, а у меня пусть будут свои. Странно только, что старая графиня Вронская еще на прошлой неделе крайне спешно покинула Россию, направившись, по слухам, аж в Южную Америку. И это в ее-то возрасте!

Он пристально взирал на Нину, а та, выдержав игру в «гляделки», ответила:

— Ну, раз у каждого свои секреты, то они могут быть и у графини. Жаль, что она не сможет почтить своим присутствием свадьбу сына.

И добавила:

— А… Каренин?

В этот момент раздался шум в прихожей, послышались возбужденные голоса, и в гостиную, где имел место разговор, влетела растрепанная младшая горничная (Нина подумала, что это стандартный литературный прием: если горничные, то всенепременно растрепанные, и обязательно влетают, желая сообщить непременно что-то важное):

— Господи, Нина Петровна! Барина поездом задавило! Насмерть! Не ведаю, как Анне Аркадьевне об этом сказать?

И тут из недр комнат послышался беспокойный голос Анны:

— В чем дело, что за кавардак? Господи, вы почему держите в руках пальто Алексея Александровича — окровавленное?

Осталось так до конца и не выясненным, как Алексей Александрович оказался под колесами поезда, завершив свою жизнь так, как должна была вообще-то завершить его жена — если следовать роману Толстого.

Или, отравленная таллием, на кладбище — если следовать его собственным планам.

То ли самоубийство в преддверии неминуемого разоблачения и позорного судебного разбирательства, которое бы сделало его парией в обществе. То ли убийство руками бандитов, избавлявшихся от тех, кто мог их выдать.