— Зато я знаю, потому что он как-то обмолвился, что лаборатория его располагается не так уж далеко от дома моего батюшки. В старой мельнице, это там, около дубовой рощицы, которая у нас носит названием
— Знаю, где это, — произнес Дорн и, потрепав молодого человека по плечу, сказал: — Вам нужен свежий воздух, калорийное питание и поменьше глупых мыслей. Тогда все наладится. Ну, и жениться вам тоже не во вред, как и размеренная семейная жизнь с любимой. Я знаю, где
И, посмотрев на Нину, добавил:
— Вы, Нина Петровна, ведь сможете меня сопровождать?
В темноте старая мельница выглядела устрашающе, и Нина, непроизвольно понизив голос, спросила:
— Думаете, его там нет?
Доктор Дорн, подходя к двери, ставя и раскрывая свой саквояж, громко произнес:
— Уверен, что летописец наш вместе со своей Пульхерией затаился у себя в особняке. Потому как в городе большой переполох, все ищут
Говоря это, он достал из саквояжа какие-то железяки, вполне профессионально прокрутил ими в замке, и тяжелая деревянная, обитая кованым железом дверь вдруг бесшумно растворилась.
— Вы что, в саквояже и отмычки носите? — спросила Нина, а доктор Дорн ответил:
— Ну а почему бы, собственно, и
Чувствуя, что этот человек все больше заинтриговывает ее, Нина прошла за ним в мельницу.
Доктор Дорн зажег свечу, и их взору предстала большая химическая лаборатория, оборудованная на первом этаже. Доктор, кинувшись к колбам, перегонному кубу со змеевиком и горелкой, различной величины стеклянным кубам и шарам, осмотрел их и воскликнул:
— Просто невероятно! Тут при желании можно
Взяв большую пузатую колбу, на треть заполненную темной жидкостью, в руки, он осторожно встряхнул ее, откупорил, понюхал и поморщился:
— Гм, что это, сказать не могу, но явно нечто небезобидное…
Во время обыска, устроенного в лаборатории, они наткнулись на шкаф, заполненный коробочками с различными химическими формулами. Доктор Дорн, перебирая их, произнес:
— Вот мышьяк. А это сурьма. Цианистый натрий. Ага, вот растительные яды…
И, взяв одну из коробочек, открыл ее — Нина увидела серовато-сизый мелкий порошок.
— Вот и дьяволова нога. Ну что же, ну что же…
— Но почему? — произнесла девушка, и доктор Дорн, закрывая коробочку и ставя ее обратно на полку, заметил:
— А обратили ли вы внимание на лестницу, что уводит на второй этаж? Подождите здесь, я проверю, что там!
— Я с вами! — заявила Нина, ни за что не желавшая оставаться в химической лаборатории одна. Не то чтобы она боялась, но испытывала определенное чувство дискомфорта.
А с доктором Дорном было как-то
Они поднялись на второй этаж и наткнулись в одной из комнат на большой письменный стол, подле которого лежала
— Сочинения графомана, ничего занятного! — бросил доктор Дорн, выходя из кабинета Федора Михайловича, а Нина, пробежав несколько строк, написанных от руки красивым, несколько дамским почерком, вдруг поняла, что Безымянный зафиксировал в последних абзацах события прошедшего дня, в том числе весть об убийстве старика Карамазова.
Что-то в тексте показалось ей похожим, девушка лихорадочно пролистала страницы и, наткнувшись на начало повествования, прочла:
