Хортрэп возвышался над рядами тотанцев, стоя на горе из черных насекомых. Она поднималась все выше и выше — десять футов, двадцать, — а затем жуки начали карабкаться на Хватальщика и покрыли целиком, так что он напоминал теперь ониксовую статую с распростертыми, как у цепистского святого на чарм-браслете [14] Дигглби, руками. Вершина роя взорвалась подобно вулкану в видениях Падшей Матери, только вместо жидкого огня он выбрасывал в небо сверкающих жуков. Однако те не разлетались и не падали на землю, а кружились в воздухе. Где-то внутри смерча находился Хортрэп Хватальщик, и перед тем, как панголин взобрался на разрушенную внешнюю стену, Мрачный успел разглядеть состоящую из живых жуков пятидесятифутовую фигуру, что шагала вслед за ним и расчищала дорогу Кобальтовому отряду.
Слезы текли по щекам Феннека, когда он поцеловал в щеку Чи Хён, вручил ей копию своей карты и потребовал не останавливаться, что бы ни произошло. Она согласилась, но, развернув Шаграта и направив на толпу тотанцев, закрывавшую единственный проход в Отеан, решила, что Феннеку все равно придется простить ее, даже если она разок-другой забудет про обещание. В конце концов, это ведь он научил Чи Хён, как приятно нарушать клятвы... Ну хорошо, еще и Гын Джу.
— Полегче! — воскликнул Мрачный, едва не соскользнув с седла. Похоже, после первой в жизни поездки верхом в его словаре осталось только это слово. Забавно, что он, судя по всему, знал его с рождения, пусть даже Шаграт выполнял команду, только услышав ее от своей хозяйки. — Полегче!
— Да, теперь нам будет полегче.
Шаграт послушно остановился на развалинах внутренней стены, ошибочно приняв за приказ ту оценку, которую Чи Хён дала происходившему на поле боя. И это была правда, поскольку Кобальтовый отряд и без их предводительства не должен был испытать никаких трудностей при прорыве в Отеан.
Чи Хён не раз приходилось сражаться с великанами, но еще никогда они не сражались на ее стороне. Этот безголовый гигант, состоявший из черных блестящих хитиновых оболочек, пробивался сквозь ряды тотанцев, топча их ножищами и расшвыривая мощными руками. За ним текла синяя река, заполняя собой отпечатки его ступней в тотанской орде. Чужеземные кобальтовые и ветераны, которых Феннек привел на помощь, следовали за великаном к Осеннему дворцу.
Чи Хён молилась, чтобы сестры оказались среди тех, кто еще не пострадал от ее последней безрассудной команды, чтобы Сасамасо, Хассан, Дин и Ши были живы сами и помогали вести к цели остальных. Увидев почти божественную силу огромного голема, она поразилась самонадеянности, с которой решила, что только она одна способна свергнуть императрицу и управлять королевством, хотя не смогла контролировать даже ход битвы.
Разумеется, она обладает рядом преимуществ, просто не хватает решимости ими воспользоваться. Дрожащей рукой Чи Хён развязала повязку на голове и второй раз за утро дала волю демонскому глазу. Он всегда искушал увидеть больше, заглянуть дальше и смотреть до тех пор, пока ей не откроется все, что прячется за границей Изначальной Тьмы... Но за эти годы Чи Хён не стала его рабой, а, напротив, сумела приручить и подчинить. Ее взгляд проникал сквозь клубы дыма и рои искр, сквозь толпы смертных и монстров, сквозь плоть и хитин.
Хортрэп черным масляным пятном вертелся внутри беснующегося голема, призрачное сияние исходило от его рук. Чи Хён никогда не видела такой красоты, каждая крохотная оболочка мерцала под искрящимся дождем своим особым, не имеющим названия оттенком. Колосс был уже почти над головой у Чи Хён, но вдруг метнулся в сторону от раздробленной колонны тотанцев, прошел вдоль разрушенной стены и повернул обратно на север.
Проливной дождь и едкий дым не помешали Чи Хён увидеть второй тотанский полк будто ясным днем в подзорную трубу. Демоны мчались за отступавшими кобальтовыми, а жучиное подобие Хортрэпа вперевалочку шло им навстречу. Теперь его не заслоняли орды тотанцев, и Чи Хён заметила, как он ежесекундно теряет сотни жуков. Их внутреннее сияние гасло, и они падали на землю, а гигант уменьшался с каждым тяжелым шагом. Когда он поравнялся со скачущими галопом демонами-конями, то был уже вдвое ниже, чем в самом начале, и, хотя огромная кукла все еще сокрушала врагов, двигалась она теперь медленно и неуклюже.
