– Говорят, она мстит мужчинам за всех женщин, – со знанием дела сообщила первая. – Как они с нами, так она с ними. Я про нее что слышала… Ее вначале выдали замуж за какого-то купца, а она от него сбежала и стала воительницей, и вот через несколько лет они встретились в Хабре, как раз когда там были волнения из-за податей. Купцу этому, бывшему мужу, надо было срочно ехать и нанять охрану, а всех наемников уже расхватали, одна Ренарна осталась, потому что появилась позже других, но они делали вид, что незнакомы. Ходили мимо с таким надменным видом и молчали, хотя торговец мог понести убытки, если опоздает, а ей нужен был заработок. Это рассказывала Дорселина, она тоже там застряла и ждала, с кем бы уехать. Купчина, говорит, прямо так и лопался от важности, а сам весь такой плюгавый – ужас, и люди болтали: не удивительно, что такая роскошная женщина от такого сморчка сбежала. Все думали, что у них до скандала дойдет, даже до рукоприкладства, но они ограничились взаимным игнором, а потом Ренарну нанял какой-то жрец Кадаха Радеющего, и на этом спектакль закончился. А отставной муж не успел со своим товаром, куда собирался, и остался в прогаре.
Вторая хихикнула и позвала:
– Пойдем. Госпожа скоро проснется.
В следующие два-три дня Рен напропалую флиртовала со всеми безусыми мальчишками из эонхийского войска. По крайней мере, так оно выглядело со стороны. Гаян в свою очередь изображал одушевленный предмет, безгласный, безропотный, счастливый уже тем, что хозяйка не морит его голодом и не колотит. Когда он смирно сидел где-нибудь у стеночки, окружающие попросту его не замечали. Норовистый ишак разорившегося знатного ибдарийца, снявшего каморку на том же постоялом дворе, и то привлекал к себе больше внимания.
Вечером четвертого дня Рен сообщила:
– Всех перебрала. И у всех, кроме одного, есть родственники. Я вызывала их на разговоры, иногда нескольких фраз хватало, чтобы понять – не Кеврис. Осталась вроде бы единственная кандидатура. Ну, посмотрим…
– Кто?
– Помощник обозного кухаря. Худющий, глаза карие, волосы каштановые. И шейка, главное, тонкая – самое то. Круглый сирота, болтался на улице, попрошайничал около солдатской поварни, его пожалели и взяли туда скоблить котлы, с тех пор он при деле. Родителей не помнит, о своем происхождении ничего не знает.
В голосе Рен сквозило сомнение.
– Тогда что с ним не так? – спросил Гаян.
– Заурядный сопливый похабник, туповатый и трусоватый. Не верится мне, что этот парень в шестилетнем возрасте схватился за нож, чтобы защитить свою сестру от взрослых мерзавцев. Совсем не та фактура, как говорил один мой знакомый из бродячего театра. Вот хоть убей, но Кеврис, которого мы ищем, должен быть другим.
– Амулет, – напомнил Гаян. – Последняя проверка. Маги же сказали, что эта деревяшка узнает своего владельца. Главное, замани его, а там уж разберутся, он или нет.
Тривигис, Венуста, Лиум и Айвар под видом паломников, направляющихся в храм Кадаха Радеющего в Пахалте, остановились на другом постоялом дворе, который располагался ближе других к берегу Ибды. В случае чего мутная изумрудная речка с тростниковыми берегами защитит Лиузаму и ее спутников.
Что разбудило под утро Гаяна и Рен – рев осточертевшего всем ишака или смутное предощущение опасности? Едва начинало светать, за окном в слегка разбавленной сонной синеве мерцало Ожерелье Лухинь. Рен села на заскрипевшем топчане, мгновение прислушивалась, потом потянулась за оружием. Гаян, еще ничего не понимая, сделал то же самое.
В те моменты, когда окаянная серая скотина замолкала, тишина была не такая, какой должна быть.
Тревогу поднял Рис. Разбудил Тибора и сказал, что скоро что-то начнется. Они растолкали остальных и только собирались послать кого-нибудь на разведку, когда и впрямь началось – улюлюканье, топот, вопли. Ухмыры сочли, что подошло время добраться до обоза. Рано ли, поздно ли это должно было случиться.
– Будем драться? – спросил Рис со смесью азарта и испуга, едва не стуча зубами.
– Совсем наоборот, – ухмыльнулся Тибор. – Будем избегать драки, наше дело сторона.
Несмотря на аховую обстановку, реакция ученика бальзамом пролилась на его душу: обыкновенный мальчишка, ничего сверхъестественного, и мало ли, что там сболтнул Неподкупный Судья Когг.
Отсидеться не получилось. В окно зашвырнули горящий факел, и пришлось, спасаясь от чада и огня, выскочить наружу, а там вовсю шла резня. Ухмырами неприятности не ограничились. Апшанские воины в шлемах с плюмажами охряного цвета сражались с ругардийцами, а мохнатые четверорукие орясины с непропорционально маленькими головками, похожие на пауков, вставших на задние лапы, скакали в этой кровавой толкучке с наводящей оторопь грациозной увертливостью. Обитатели постоялых дворов – люди, тролли, гномы – дрались за себя, чтобы остаться в живых. В толчее метался, сшибая с ног кого ни попадя, взбесившийся ишак, забрызганный чьими-то мозгами. Запахи крови, кала и пота были настолько вязкими, что казалось, будто все залито омерзительной желейной массой, из которой никому не выбраться.
