— Ну, если честно, то никто, — всхлипнув, призналась девушка. — В прошлом, я слышала много историй про ярость и безжалостность имперских спецвойск. А «драконы», это их элита.
— «Драконы», это, прежде всего разведчики, которых учат выживать и первыми исследовать вновь открытые планеты. Именно поэтому они являются элитой. А совсем не по тому, что умеют убивать, или быть безжалостными. Да, это суровые люди, но только потому, что у них такая жизнь. Каждый из «драконов» знает, что в любой момент может погибнуть… — принялся пояснять ей, словно несмышленышу Мишель.
— Охнуть, твою мать, — перебила его Санни.
— Что это значит? — не поняла Саманта.
— Мне Влад рассказывал, что иногда, группа с которой только что была связь, вдруг неожиданно пропадает и только в эфире раздается последнее, твою мать, и все. У них это называется, охнуть в последний раз.
— Веселая у них служба.
— Но никто не желает другой и не жалеет о том, что было, — грустно улыбнулся Мишель.
— Может и так, но все эти сказки никак не решают моих проблем, — снова насупилась Саманта.
— А с чего ты взяла, что они у тебя вообще есть? — неожиданно спросил Мишель. — Знаешь, послушав тебя, я пришел к выводу, что ты каким-то образом умудрилась запугать сама себя. Да, в жизни тебе приходилось делать то, чего делать не стоило, но это жизнь. И это прошлое. То, чего уже никак нельзя изменить. Так что, отбрось страх и просто живи, как живешь.
— Не бойся. Я сама попрошу его не сердиться на тебя, — неожиданно добавила Санни, погладив девушку по плечу.
— Спасибо, — растеряно кивнула Саманта, растерявшись от такой ласки со стороны девочки.
— Давайте чай пить, — решительно предложила Дженни, заглянув в печь.
— Булочки! — воскликнул Мишель, радостно потирая руки.
— Они самые. А ты, как всегда поесть забыл, — с улыбкой ответила Дженни, доставая из печи огромный противень с одуряюще пахнущим лакомством.
Глядя на это тихую семейную радость, Саманта невольно заразилась общим предвкушением чаепития и, повинуясь команде хозяйки, бросилась накрывать на стол. Вскоре, все четверо с аппетитом уничтожали свежайшую, еще горячую выпечку, щедро поливая булочки медом.
Оказавшись на орбите «Спокойствия», шаттл отправил сигнал опознания дежурящим на орбите эсминцам и, сделав три оборота вокруг планеты, запросил разрешения на посадку. Неизменно сидевший в таможенном терминале Стас, едва увидев знакомое лицо со шрамом, покачал головой и, радостно улыбнувшись, во весь голос завопил:
— Жив, чертяка! Ну и какого хрена ты всей этой бодягой занимаешься? Не мог сразу мне свою рожу расписную показать?
— Чего ты орешь как потерпевший? — не остался в долгу Влад, чувствуя, как губы невольно разъезжаются в улыбке. — Правила есть правила. Если на планету по рожам допускать, так нас всех давно пора было прямо на орбите расстрелять.
— Рад тебя видеть, старина, — рассмеялся Стас.
— Я тоже, братишка. Как вы там?
— Живы, чего и тебе желаем. На долго?
— Это, как пойдет, — ушел от прямого ответа Влад.
— Плюхайтесь. На поле все равно никого нет. Сейчас свяжусь с Санни, чтобы забрала тебя.
— Не все так просто, братишка. Лучше скажи ей, пусть грузовой снегоход возьмет. Тут у меня груз особо ценный. Так что…
— Добро, сделаю, — кивнул Стас, заметив серьезное выражение лица друга.
— Не переживай. Организационные вопросы решим, а вечером, посидим, как следует. В гости-то пригласишь? А то, сам понимаешь, у меня теперь и не собраться будет. Хозяйки-то нет, — грустно закончил Влад, опуская голову, и пряча подозрительно заблестевший глаз.
— Я, это… в общем, вечером собираемся у меня, — собравшись с мыслями, решительно ответил Стас, одновременно выводя на экран монитора номера личных коммуникаторов всех живущих на планете ветеранов.
Новость о возвращении легендарного дракона следовало сообщить всем и сразу, потому что это событие действительно стоило отметить. После ухода Влада в объем, все ветераны не сговариваясь, пришли к выводу, что обратно на планету он уже не вернется. Со смертью Лины, единственный якорь, привязывавший его к планете, исчез. А значит, возвращаться на «Спокойствие» ему не было необходимости.
Приезд разведчика, пусть даже по делу, давал ветеранам шанс уговорить его не отказываться от проживания на планете совсем. Да, это было больно, и это понимали все, но само по себе наличие дома у одного из самых известных «безродных бродяг», означало очень многое для всех уходящих на пенсию ветеранов.
Быстро оповестив друзей, Стас связался с женой и не терпящим возражения тоном заявил, что вечером у них намечается серьезная мужская пьянка. Отлично знавшая, что сам инвалид совсем не склонен к алкоголю, его жена только уточнила, на сколько человек готовить угощение. Услышав количество ожидаемых гостей, она только растеряно охнула и сходу заявила, что без помощников не обойтись. Понимая, что женщина совершенно права, Стас вздохнул и, помолчав, тихо пояснил:
