От такого заявления, Саманта просто выпала в осадок. Возмущенно открыв рот, она судорожно пыталась что-то ответить, но так и не найдя слов, закрыла его. Доказывать, что-то стуча себя пяткой в грудь, было глупо. С первых дней, едва оказавшись на планете, Саманта заучила одну местную истину. Слова здесь стоили мало. Оценивались только поступки. Поэтому, согласившись носить еду в дом разведчика, она добровольно взяла на себя ответственность за помощь ему.
Сообразив, в какую ловушку угодила, девушка с досадой стукнула кулачком о ладонь, но отказываться от данного слова не решилась. Тем временем, Дженни быстро наполнила какие-то глиняные судки и, завернув их в мягкую оленью шкуру, сказала:
— Вот это, отнесешь туда и разогреешь. Посуду потом принеси обратно.
— Там, наверное, еще после праздника неделю убираться придется, — мрачно буркнула Саманта.
— Убрано там уже все, — усмехнулась Дженни.
— Как? Когда? — растерялась девушка.
— А мы с женщинами и убрали. Мужчины только все тяжелое вынесли.
— Лихо у вас тут. В один вечер все приготовили, в другой убрали, — оценила Саманта.
— Вот гостевой дом поставим, еще проще будет. Тогда и тяжести таскать не придется, — с каким-то странным воодушевлением ответила Дженни.
— Гостевой дом? — не поняла Саманта.
— Один большой зал, где можно будет сразу много гостей принять, — пояснила женщина. — Во времена сопротивления, мы такие праздники даже в лесных пещерах устраивали. По домам все готовили, а потом, всем поселком в пещеры уезжали. От корпорации прятались.
— Я смотрю, весело у вас тут было, — все так же мрачно проворчала Саманта.
— Ты чего насупилась? — неожиданно спросила Дженни. — Не хочешь помогать, так и скажи. Я еще кого попрошу. Но сразу говорю, тогда и от нас и Санни помощи не жди.
— Вы мне выбора не оставляете, — вяло огрызнулась девушка.
— Выбор всегда есть, только не всегда он нам нравится, — фыркнула Дженни. — Или у тебя опять твои страхи начались?
— Нет. Страхи кончились, — покачала головой Саманта. — Просто, не привыкла я кому-то прислуживать.
— Господи, сколько же мусора у тебя в голове накручено! — всплеснула руками Дженни.
— А что? Разве не так? — начала заводиться Саманта.
— Не так. У нас никто никому не прислуживает. У нас все друг другу помогают. Ушел человек с лес, а женщине нужно в другой поселок съездить. Приболела, или купить чего надо. И что? На кого детей оставить? Кто пустой дом протопит, пока ее нет? А овдовел человек? И что? Пусть сам себе шьет, стирает, готовит, дом топит, и пушнину добывает? А ведь он может с близким соседом и мехами поделиться, если у того капканы занесло или сломались.
— Как-то у вас тут все слишком взаимосвязано, — помолчав, протянула девушка.
— А ты думала, здесь все как у вас в демократии? Каждый сам за себя?
— Чем же вам так демократия не угодила? — иронично усмехнулась девушка.
— Многим. Оно все, только написано красиво. А на деле, кто наглее, тот и прав, — отмахнулась Дженни. — Так что, мне кого другого искать, или сами справимся?
— Справимся, — устав от спора, махнула рукой Саманта.
В конце концов, от нее действительно не требовали ничего сверхъестественного. Раз в сутки отнести готовую еду в соседний дом, и принести посуду обратно. А если учесть, что к данному обещанию и отказам в помощи местные жители относятся очень внимательно, то отказ в данном случае действительно мог очень сильно осложнить ей жизнь. Та же Санни, никогда не простила бы ей такого проступка, разом отказавшись возить на охоту.
Рыжая оторва относилась к разведчику так, словно он был ожившим божеством, или, по меньшей мере, ее родным отцом, вернувшимся домой после многих лет отсутствия. Вспомнив, как девочка защищала его в их разговорах, Саманта не удержалась и, повернувшись к Дженни, осторожно спросила:
— Дженни. А почему Санни всегда так яростно Влада защищает? Она в него случайно не влюбилась?
— Нет, — ответила женщина, улыбнувшись неожиданно тепло. — Он пока здесь жил, умудрился ей отца заменить. Учил, защищал, советы давал. Своего-то отца она не помнит. А Мишель почти всю жизнь вынужден был прятаться. Вот я Влада и попросила, девчонку не отталкивать. Он и стал с ней заниматься. Стрелять учил, охотиться правильно, за снегоходом правильно ухаживать. Вот она и бросается на всех, кто в его сторону хоть глянет косо.
— У меня в голове никак не вяжется то, что вы мне однажды рассказали, — помолчав, сказала Саманта.
— Что именно?
— Вы сказали, что вам больше сотни лет. А Санни, вашей внучке, всего шестнадцать. Как такое может быть?
— Все просто, — вздохнула Дженни. — Когда Мишель придумал свою микстуру, чтобы возраст фиксировать, и на себе ее испытал, то решил, что можно будет заставить корпорацию уступить, если поселенцы перестанут на время детей рожать. Мы тогда в очередной раз бунт подняли. На планете настоящая война шла. Тридцать лет поселенцы детей не рожали. А дочка моя не уследила, и понесла. Ну а когда поняла, что к чему, решила ребенка оставить. А потом их убили, — грустно закончила женщина.
— Понятно, — вздохнув в ответ, кивнул Саманта. — Так что? Я пойду?
