Максимилиан выскакивает из кустов. Белая рубашка с засученными рукавами, светлые усики и жидкая бородка одним крючком, как хвостик у поросенка. В глазах раздражение плавно меняется на удивление. Смена декораций.
– Хороню Юлины цветы, – отвечаю я.
– А… А? – он не находит, что сказать.
Я поднимаюсь с четверенек, высыпаю цветы в ямку и закапываю ее.
– Я могу одинаково хорошо копать всеми четырьмя лапами. Как такса нашей соседки Марии Карловны, – объясняю я. – Если песок, она может минуты за три под землю уйти. Сейчас я бы выкопала для себя могилу. Но лучше похороню цветы.
– Люба, что случилось? – серьезно спрашивает Макс. – Где Алекс?
– Он побежал вон туда. Догонять Юлию.
Макс садится на скамейку и хлопает ладонью по доске. Так Мария Карловна подзывает свою таксу. Я срываю ветку темно-лиловой сирени и сажусь рядом с ним.
– Люба, – говорит Макс. – То, что ты, должно быть, видела… Оно… Как бы тебе объяснить… Алексу очень нравится наша кузина Юлия. Так, как молодым людям нравятся девушки. Ты же понимаешь меня?
Я киваю.
– У Алекса по отношению к ней самые серьезные намерения.
Мне жаль, действительно. Макс не знает, что у моего отца в отношении Александра тоже самые серьезные намерения. Меня никто не берет в расчет, потому что я идиотка.
– Можно я сокращу вас с другой стороны? С задней? – спрашиваю я.
– Как это? – теряется Макс.
– Буду называть вас не Макс, а Лиан?
– Ах, это, – он облегченно вздыхает. – А чем тебе Макс не нравится?
– Похоже, как курок взводят, – говорю я. – Когда в марте на зайцев охотятся. Если я говорю с вами, я не хочу думать об охоте на зайцев.
– У меня есть псевдоним, – предлагает Макс. – Я им подписывал статьи в гимназическом журнале. Арайя – по-африкански это означает «судьба».
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Арайя, а у вас тоже есть серьезные намерения?
Макс надолго задумывается. Потом говорит:
– Нет, создавать семью я пока не готов. И не знаю, буду ли готов когда-нибудь. Но у меня, конечно, есть дама сердца.
– Вы ее тоже потихоньку зажевываете под сиренью? – любопытствую я.
Макс откидывает голову назад и громко, заразительно хохочет. У него белые мелкие зубы. Как у меня. Я не хохочу вместе с ним, мне не хочется пугать его моим смехом.
– Нет, Люба, – отсмеявшись, говорит он. – Я стараюсь никого особенно не зажевывать. Тем более мою Даму. Ее существование в этом мире просто дает мне возможность дышать.
Мое существование сегодня не дает возможности дышать Юлии. Я ей как кость в глотке. Это даже приятно.
