Кингсли сделал шаг вперёд, но Юна отступила и тот остановился, провёл рукой по затылку и сжал пальцы в кулак.
- Я пытался пробиться к тебе, но ничего не мог сделать. Стражники Азкабана неподкупны, с ними невозможно договориться, они глухи к мольбам и угрозам. Скримджер тоже оказался глух к голосу разума, как и большинство из его окружения. Все дрожат за свои места и подчиняются Фаджу, а тот и пальцем не пошевелит, чтобы пересмотреть закрытое дело, которое может бросить тень на него, как на министра. Фадж до сих пор отрицает возрождение Тёмного Лорда. Даже смерть ученика в прошлом году, свидетельство Дамблдора и Поттера не смогли его образумить.
Бруствер помолчал, вглядываясь в непроницаемое лицо Юны.
- Я не прошу прощать меня, но прошу прощения за свою слабость и бесполезность. Я хочу сказать только одно. Если бы ты не сбежала из Азкабана, я бы продолжил бороться за тебя. Я бы не опустил руки… никогда…, - на лице мракоборца появилось мученическое страдание, - И даже, если ты отвернёшься от меня и больше никогда не произнесёшь моего имени, я буду рядом, чтобы в любой момент сделать всё возможное, чтобы искупить свою вину.
Юна не нашла в себе слов, чтобы ответить мракоборцу. Одна часть её мозга понимала, что всё сказанное Кингсли логично и очевидно, что он тоже имеет право на ошибку. Но другая часть была наполнена болью и разочарованием, а ещё воспоминаниями о годах, проведённых в стенах Азкабана. Юна еле сдерживала себя, чтобы не послать Бруствера далеко и подальше со своей запоздалой исповедью. Ей сейчас не до его чувства вины. Но откуда Брустверу было знать, что творится в голове у Юны?
Юна молча двинулась к выходу и уже открыла дверь, как Кингсли схватил её за запястье.
- Прошу, Юна, скажи что-нибудь, - низкий голос мракоборца отозвался эхом в пустом коридоре.
Она попыталась выкрутить руку, но Бруствер держал крепко, как те стражники на суде. Юна в панике начала дёргать руку, холодный пот выступил на лбу, а дыхание сбилось.
- Нет, - она попыталась оттолкнуть Бруствера свободной рукой, но тот перехватил и вторую руку.
- Что с тобой? – испуганно сказал Кингсли, пытаясь успокоить перепуганную девушку, бьющуюся в его руках.
- Нет! Не трогайте меня! Это не я! Не я! – уже в голос закричала Юна. Перед её глазами возник зал суда с восседающими вокруг коршунами. Их глаза горели в предвкушении и злобе. От холодных стен отскакивало многоголосое эхо. Коршуны смеялись, радуясь лёгкой добыче.
- Отпусти её, Кингсли! - в гостиную влетел Сириус и вытолкал Бруствера вон. Он захлопнул дверь и обхватил голову Юны, заставляя смотреть на себя.
- Дантес! Всё хорошо. Слышишь? – прошептал он, наклоняясь к ней так, что их лбы соприкоснулись, - Всё хорошо, Юна. Это я, Бродяга. Всё будет хорошо.
Он шептал ласковые слова и покрывал поцелуями мокрое от слёз лицо девушки.
========== 30. ==========
Холод. Внутри. Везде. Костлявые руки с крошащимися струпьями сжимаются на шее и не дают дышать. Чёрные капюшон откинут. Безглазая голова с воронкой вместо рта медленно приближается. В груди клокочет нарастающая боль. Она стискивает сердце, заставляя его остановиться. Не бейся. Не дёргайся. Замри. С последним толчком сердца исчезнут страдания. Просто позволь своему сердцу быть раздавленным. Мерзкая голова дементора касается губ, забирая остатки души.
- Нет! – Юна с всхлипом села и прижала руки к груди, проверяя бьётся ли её сердце.
- Мэрлин! Дантес, - глаза Сириуса были широко распахнуты, между бровями пролегла глубокая борозда, губы побелели от напряжения, - Всё хорошо, косолапый.
- Что произошло? – Юна оглядывалась по сторонам. Она лежала в гостиной дома на Гриммо. Сириус обнимал её за плечи. Волосы прилипли к лицу, и холодные капли скатывались по лбу и подбородку.
- У тебя был приступ паники. Снейп облил тебя холодной водой, - сказал Сириус, приподнимая Юну, - Он, как обычно, не особо церемонится.
- Я мог бы применить другой вид шоковой терапии… менее щадящий, - раздался голос Северуса и Юна посмотрела в сторону, где тот стоял со своим обычным невозмутимым видом, - Но и холодной воды оказалось достаточно. Мисс Уайт, как вы себя чувствуете?
- Спасибо, хорошо, - поднимаясь на ноги с помощью Сириуса, ответила Юна. Голова немного кружилась, но чувствовала она себя нормально.
- Дантес, что произошло? Кингсли что-то сделал? Что-то сказал? – озабоченно спросил Сириус.
- Нет, - покачала головой Юна, вспоминая исповедь мракоборца, - Он не виноват. Я просто испугалась. Не знаю, что на меня нашло. А ты, Сириус, как ты спишь по ночам? Как терпишь всё это?
- Наверное, так же, как и ты, - лёгкая улыбка коснулась губ Блэка – Ты сильная и очень смелая. Настоящий мародёр!
Снейп на периферии то ли фыркнул, то ли что-то пробурчал себе под нос.
- Мне невероятно жаль прерывать вашу душевную беседу, но нам с мисс Уайт пора уходить, - сказал Снейп громко и направился к выходу, -У меня много дел, в отличии от тебя, Сириус.
Последние слова прозвучали, как насмешка, и Юна заметила, как загорелись глаза Блэка.
- Бродяга, - Юна сжала руку Сириуса, - Нам действительно пора.
