Юна пошла на голос и увидела двух подростков в сопровождении маленькой волшебницы. Её розовый костюм истрепался и был замызган в грязи, а лицо было раскрасневшимся, словно его обожгли паром.
- Вы обманули меня…Я ненавижу детей… , - слышала Юна обрывки фраз и увидела, как женщина нацелилась волшебной палочкой на безоружных подростков. Надо было что-то делать! Вдруг из чащи начали выходить кентавры. Они окружили женщину и детей. Женщина начала отступать и называть кентавров грязнокровками. Один из кентавров натянул лук и выстрелил, целясь в женщину, но та успела поставить защиту. Юна попятилась и понеслась в чащу. Она добежала до великана и вышла к нему, встав на задние лапы. Грохх тут же протянул руки в её сторону и с восторженным мычанием направился в её сторону. Юна опустилась на четыре лапы и со всех ног потопала обратно, слыша, как за спиной ломаются ветки. Кентавры боятся Грохха. Это должно было их остановить.
Она добежала до того места, где кентавры уже с дикими криками трясли оружием. Один из них валялся на земле, спутанный магическими верёвками, которые душили его. Юна остановилась и оглянулась. Грохх с интересом разглядывал визжащую женщину, позабыв о медведе. Он быстро приблизился к ней и схватил в руку, с интересом рассматривая, словно ребёнок изучает новую игрушку. Кентавры ринулись на великана, требуя отдать им женщину. Один из них кинул в Грохха топориком, который со свистом ударился в его руку и застрял щепкой в предплечье. От неожиданности и боли великан отпустил женщину и её тут же подхватили двое кентавров и потащили в лес.
Подростки пятились. Девочка кричала кентаврам оставить в покое Грохха, а парень тащил её прочь и говорил что-то про Сириуса. Сириуса? Юна вышла из своего укрытия и бросилась следом за детьми. Она не заметила, как перед ней выросла толпа улюлюкающих кентавров, которые скакали за убегающим Гроххом. Их стрелы и топорики, рассекая воздух проносились над головой Юны и она быстро свернула в сторону, ударившись боком о ствол дерева. На секунду она потеряла равновесие и чуть не свалилась. Вдруг её спину обожгло внезапной болью. Юна зарычала и бросилась бежать, ломая ветки и запада на бок. Казалось, что левое плечо и руку жгут огнём. Юна поскользнулась на мокром мху и скатилась с небольшой овраг. Последним усилием она обернулась в человека и прошептала имя Понки.
***
- Мисс Уайт. Очнитесь! - голос Северуса звучал откуда-то издалека и тонул, обрываясь на полуслове.
Голова Юны была наполнена булькающими звуками, словно вокруг неё лопались воздушные шары, наполненные водой. Во рту было сухо и горько. Язык, кажется, намертво прилип к нёбу. Дышать было тяжело, словно грудь придавили чем-то тяжёлым.
- Воды, - прошептала Юна, не в состоянии открыть глаза. Она почувствовала, как её голову приподняли, а к губам поднесли чашку с жидкостью. Юна сделала небольшой глоток и застонала. Это окзалось что-то невыносимо горькое и только усилило жажду.
- Это противоядие, - услышала она голос Северуса, - Я буду давать вам его каждые полчаса по глотку.
- Воды, - повторила Юна уже с отчаянием.
- Воды я вам не дам, нельзя, - сказал Снейп, словно приговорил Юну к казни.
- Дети, - выдавила Юна, - Сириус. Они … говорили…
- Да, мне известно, что произошло в лесу. Так что лежите спокойно. Вам нельзя волноваться, а то кровь начнёт нагреваться и активирует яд, - Юна ощутила, как её лицо и шею протёрли чем-то ледяным, а потом на лоб, кажется, опустили глыбу льда. Последнее, что услышала Юна, это нечёткое шептание Северуса, а потом она провалилась в сон, наполненный снегом и горечью.
Юна находилась в полубреду, не осознавая, где она и что происходит. Этот полусон длился, кажется, целую вечность. Снейп начал давать ей воду и крепкие бульоны, вкус которых Юна не чувствовала. Юна металась по кровати, спасаясь от Пожирателей, коршунов и дементоров. Каждая минута была борьбой, сил на которую не хватало.
Но в один прекрасный день Юна открыла глаза в полном сознании. Она с трудом приподнялась на кровати и огляделась. Комната была ей незнакома. Потемневшие от времени обои местами отслаивались от стены, старая мебель обветшала и, кажется, могла рассыпаться в труху в любую минуту, над потолком висела лампочка в обрамлении разбитого плафона, а на окнах застыли грязные занавески. Только огонь в небольшой печке скрашивал невзрачность места. Юна опустила ноги на холодный пол и поёжилась. Левое плечо тут же отозвалось тянущей , пульсирующей болью. Она потрогала тугую повязку, стягивающую её грудь, плечо и руку под ночной рубашкой. Рубашка была чужой. У Юны вообще никогда не было ночнушек – только пижамы. Юна медленно встала и, опираясь на кровать, а потом о стену, подошла к приоткрытой двери. За ней оказался небольшой мрачный коридор и тёмная лестница, ведущая вниз. Юна ухватилась за перила и начала спускаться, медленно и сосредоточенно сохраняя равновесие, словно находилась на палубе корабля во время шторма.
