- Мисс Уайт! – строго сказал мистер Скримджер, - Мы делаем свою работу. Мы поймаем преступников, но сделаем это тихо. Не стоит сеять хаос и неразбериху там, где её нет. То, что произошло, случайность. Просто какие-то хулиганы решили поиграть в Пожирателей…
- Какие-то хулиганы? – возмутилась Юна, переламывая перо пополам, - Вы себя сами слышите? Хулиганы? Это были настоящие Пожиратели Смерти! Они убили мистера и миссис Бруствер на глазах у десятков людей!
- Мистер Уайт, постарайтесь успокоить вашу дочь и заставьте её подписать бумаги. Иначе мне придётся взять её под арест до полного выяснения обстоятельств.
Было видно, как сильно разозлился Скримджер. Его лицо напряглось, а глаза сузились, губы побелели и плотно сжались.
- Юна, пожалуйста. Просто подпиши, - тихо сделал попытку мистер Уайт.
- Папа! Но это же враньё! – чуть ли не заплакала Юна, - Я не хочу в этом участвовать.
- Юна, - раздался голос Кингсли. От слёз его и так низкий голос превратился в хрип, - Пожалуйста, подпишите. Ради меня.
Юна не верила своим ушам. Сын, чьих родителей только что убили Пожиратели Смерти, сам настаивал на этом бредовом договоре о неразглашении. Юна стиснула зубы, сжала обломок пера и поставила свою подпись, после чего подошла к Кингсли и заглянула в его опухшие красные глаза. Долиш между тем схватил пергамент и засунул в общую папку.
- Кингсли, - тихо сказал Юна, - Я не понимаю. Отказываюсь понимать, но… твои родители… мне так жаль! Прими мои соболезнования. Если что-то понадобится, просто попроси. Я буду молчать, если ты этого хочешь, а не потому что подписала идиотский договор.
- Спасибо, Юна, - только и сумел выговорить убитый горем Кингсли.
Через сутки состоялись похороны. “Ежедневный пророк” писал о чудовищном нападении неизвестных на имение Брустверов с целью ограбления, в ходе которого были убиты хозяева. Юна до самых похорон не разговаривала с отцом. Она была в смятении, ужасе и гневе. Правительство скрывало факты, умалчивало информацию, подвергая людей опасности. По мнению Юны знание правды, какой бы страшной она не была, лучше незнания, которое может стоить жизни. Отец пытался вразумить Юну, но та отказывалась слушать.
После похорон Юну с отцом вызвали в министерство для дачи показаний.
- Я не пойду, - заявила Юна накануне.
- Ты не можешь не пойти, - сказал отец с тревогой в голосе.
- Я подписывала договор о неразглашении и там ни слова не было о даче показаний, - спокойно пожала плечами Юна.
- Юна, у нас могут быть проблемы, - отец пытался поймать взгляд дочери, будто таким образом сможет изменить её решение.
- Папа! Я не хочу!– в отчаянии запрокинула голову Юна, - Это будет допрос! Как тогда! К тому же там было достаточно народу. Так что недостатка сведений не будет.
- Юна, пожалуйста. Сделай это ради меня. У меня нет десяти тысяч галеонов и я не хочу, чтобы тебя посадили за решётку. Я просто не выдержу этого!
- Это нечестно, папа! И никто не говорил, что я обязана давать эти чёртовы показания!
- Юна! Возможно ты видела что-то такое, что никто не заметил. Это поможет найти убийц родителей Кингсли, - сделал последнюю попытку мистер Уайт.
Юна встала из-за стола, за которым они с отцом сидели, и направилась к входной двери.
- Папа, они всё равно никого не найдут или посадят первого попавшегося неудачника, а всем скажут, что поймали настоящего преступника, - тихо сказала она и вышла на улицу.
Солнце уже начало садиться, когда она добралась до реки. Сев в траву, Юна поднимала короткие веточки и бросала их с высокого берега в воду, а потом следила, как их уносит течение. Она пыталась убедить себя, что допрос и дача показаний – это абсолютно разные вещи, что никто не будет вливать в неё сыворотку правды или пытаться сканировать мозг легилименцией, что она не развалиться, если пойдёт с отцом в министерство. Но она не видела в этом смысла. К тому же мракоборцы своим договором о неразглашении просто вывели её из себя.
- Не срываться с цепи, - прошептала Юна, вставая и вглядываясь в ржавый закат за рекой, - Не срываться с цепи. Просто не срываться. Мэрлин! Жалкие трусы! – закричала она, сжав кулаки, - Лжецы! Обманщики! Ненавижу!
