– Вы должны принять как данность, что война невозможна без потерь. Противник хочет жить, точно так же как и вы, и для него, как и для вас, лучший способ выжить состоит в том, чтобы убить тех, кто пытается убить его. То есть вас, дамы и господа, равно как и людей, состоящих под вашим началом. Уверяю, большинству из вас погибшие товарищи будут приходить в снах, и вы будете вновь и вновь терзать себя вопросами, могли ли вы спасти еще несколько жизней, проявив больше сообразительности, бдительности или умения. И порой, ведь себя не обманешь, вы будете вынуждены признать, что – да, могли. Могли, но не спасли. Вы и они делали все, что от вас зависело, вы и они выполнили свой долг, но они погибли, а вы остались в живых. Независимо от мнения всей Вселенной, мысль о том, что вам следовало найти способ спасти их, останется с вами до конца ваших дней. Вновь и вновь вы будете проигрывать в памяти эпизоды сражений и находить более удачные решения, хотя бы потому, что в вашем распоряжении окажутся долгие часы, тогда как в бою все решают мгновения.
Она умолкла, и сидевшие рядом с ней Крайансак и старший программист тренажеров капитан Гаррисон, не сговариваясь, угрюмо кивнули.
– Примите это как данность, – тихо повторила Хонор, – или ищите себе другую работу. И еще: сейчас я предупреждаю вас, как когда-то предупреждал меня мой учитель, адмирал Курвуазье: если вам кажется, будто вы вполне меня поняли, вы ошибаетесь. Понять, каково чувствовать себя виновным в чьей-то кончине, человек по-настоящему способен лишь в тот момент, когда тяжесть этой вины ложится на его плечи. Но у вас будет и третья опора. Вы должны помнить, что ценой вашей оплошности может стать не просто гибель ваших подчиненных, но их напрасная гибель. Вы военные люди, вам предстоит командовать военными людьми, и ваша задача заключается не в том, чтобы сохранять жизни людей любой ценой, а в том, чтобы эти жизни не были отданы зря. Ваши подчиненные будут ждать этого от вас, и вы обязаны оправдать их ожидания. Когда ваш корабль будет содрогаться под вражескими залпами, вы должны твердо верить, что все это не напрасно, и поддерживать ту же святую веру в ваших подчиненных. А тому, кто лишен этой веры, не место в командирском кресле на капитанском мостике звездного корабля.
Несколько секунд в помещении царила напряженная тишина. Потом Хонор откинулась в кресле, и на ее губах появилась легкая улыбка.
– Однако я вовсе не хочу сказать, будто в грядущем вас ждут только ожесточенные битвы, подсчет потерь и угрызения совести. Можете быть уверены, служба на флоте открывает массу возможностей для самореализации, и надевший королевский мундир или, – она кивнула в сторону Хернс и Гиллингэма, – мундир флота своего родного мира, как правило, о своем выборе не жалеет. Ну а сейчас, дамы и господа, я предлагаю перейти к решению небольшой тактической задачи, любезно подготовленной для нас адмиралом Крайансаком с помощью капитана Гаррисона. Мы разделимся на три группы. Консультантом первой из них выступит адмирал Крайансак, второй – капитан Гаррисон, а третьей, – она коротко поклонилась в сторону рыжеволосой женщины, мундир которой украшала такая же, как у нее самой, лента Мантикорского Креста, – капитан Тома. Третейскими судьями будут капитан Хенке и коммандер Ярувальская.
– А вы, ваша светлость? – с видом простодушной невинности осведомилась Ярувальская.
– А я, коммандер, – с нескрываемым удовольствием объявила Хонор, – возьму на себя командование силами противника.
Кто-то из курсантов застонал, и Харрингтон одарила всех присутствующих озорной улыбкой.
– Вас ждет тест на выживание. Если в конце у вас останется хоть один корабль, вы его выдержали. В противном случае…
Оборвав фразу на этой угрожающей ноте, она снова улыбнулась собравшимся.
– Ну что ж, приступим.
– Ну, на этот раз гораздо лучше. Можно даже сказать, – сказал Тремэйн, оценивая результаты последней технической проверки Третьей эскадрильи, – совсем неплохо. Вы согласны, сэр Горацио?
– Сказать можно, – прогромыхал в ответ сэр Горацио Харкнесс. – Оно на то похоже. Вроде как так оно и есть.
В отличие от лица молодого командира широкая физиономия могучего уоррент-офицера была очень далека от выражения счастья. Непредвзятый наблюдатель описал бы ее в терминах, расположенных между «безутешная» и «угрюмая». Наблюдатель неискушенный выбрал бы слово «кривая». И только самый благожелательный согласился бы на определении «раздосадованная».
