– Мне остается лишь предположить, – продолжила МакКвин, – что Харрингтон и ее люди сумели воспользоваться временным ухудшением состояния сенсорной сети Аида, вызванным уничтожением упомянутого шаттла, и под шумок проскользнули незамеченными на поверхность планеты, использовав другой.
– Что за ухудшение? – спросил Тернер.
Эстер покосилась на Пьера, дождалась почти незаметного кивка и повернулась к Секретарю казначейства.
– Перед самым взрывом «Цепеша» наземный центр обороны базы «Харон» уничтожил беглый шаттл – или то, что они сочли беглым шаттлом, – с помощью мощных термоядерных мин. Подрыв мин вызвал детонацию термоядерной установки самого шаттла. В совокупности возникшее излучение на короткое время почти «ослепило» сенсорные системы. Скорее всего, именно в этот промежуток времени люди Харрингтон и успели проскочить к поверхности планеты.
– Ты хочешь сказать, что они с самого начала задумали использовать наши оборонительные действия, чтобы замаскироваться и достичь своей цели?
– Полагаю, так оно и было, Авраам, – ответила МакКвин. – Не забывай, мы говорим о Хонор Харрингтон.
– Хонор Харрингтон не является воплощением дьявола на земле! – ледяным тоном заявил Сен-Жюст.
Несколько человек за столом съежились, но МакКвин выдержала его холодный взгляд спокойно.
– Я ее так не называла. Но из ее послужного списка видно, что она является одной из лучших, а может, и самой лучшей среди мантикорских офицеров своего поколения. За исключением единственного прокола при Адлере – хотя даже там она выполнила свою задачу и сумела спасти вверенный ей конвой, – Харрингтон беспощадно побеждала всех командиров, как флотских, так и БГБ, которых мы против нее выставляли. И я должна сказать, такого маневра можно было ожидать именно от нее.
Глаза Сен-Жюста сузились, но прежде чем он успел заговорить, МакКвин подняла руку и продолжила:
– Я не хочу сказать, будто ожидала чего-то подобного. Нет, предвидеть такое заранее решительно невозможно: будь я там, она захватила бы врасплох и меня. Речь о том, что сейчас, оглядываясь назад, я совершенно не удивляюсь тому, что ей удалось предугадать реакцию базы «Харон» на появление «сбежавшего» шаттла и найти способ использовать эту реакцию к своей выгоде. Именно такие фокусы она проделывала с нами последние десять-двенадцать лет.
– Вот почему для нас она воплощение дьявола, – вздохнул Пьер, – или, по крайней мере, вот почему слишком многие наши люди так считают. Не говоря уж о мантикорцах и их союзниках, впавших при известии об ее возвращении в безумный восторг. А потому, – он оскалил зубы в подобии улыбки, – не так уж важно, дьявол она или нет: главное, кем ее считают люди.
– Думаю, это не совсем точно, сэр, – уважительно возразила МакКвин. – Отмахнуться от ее военного дарования невозможно, слишком дорого оно нам обходится. Однако по большому счету вы, несомненно, правы. В данный момент она представляет для нас гораздо большую опасность как символ, нежели как флотоводец.
– Особенно учитывая тот факт, что она изувечена и в строй вернется не скоро, – согласился Тернер.
– А вот я бы не стала полагаться на то, что ранения надолго удержат ее от участия в боевых действиях, – предостерегла МакКвин. – Похоже, ни одна из полученных ран на ее командные способности не повлияла. Разве они помешали ей разделаться с базой «Харон» и совершить этот побег? Нет, если мантикорцы окажутся загнанными в угол, она бросится в бой даже без глаза и без руки.
– Хотя бы в этой сфере, Эстер, мы видим какой-то просвет, – заметил Пьер. – Твои люди перехватили инициативу и теснят манти. Надеюсь, они продолжат действовать в том же духе?
– Да, сэр, если не произойдет ничего непредвиденного. Но сразу должна предостеречь: моя уверенность зиждется на том понимании ситуации, какое имеется у нас на данный момент, а оно может быть подвергнуто существенным коррективам. В частности, из донесений о ходе операции «Икар» известно, что и при Василиске, и при Ханкоке манти применили против нас нечто новое, и мы до сих пор не знаем точно, что именно.
– А вот я считаю, что ты выискиваешь между строк донесений то, чего там нет и в помине, – нарочито рассудительным тоном произнес Сен-Жюст, и МакКвин, встретившись с ним глазами, позволила своему взгляду стать жестче.
– Мы знаем, что при Ханкоке они использовали ЛАКи, – продолжил шеф БГБ, – а о том, что конструкция легких атакующих кораблей усовершенствована ими, нам известно еще с тех пор, как потерпела крах наша рейдовая операция на силезских торговых маршрутах. Как я понял, аналитики пришли к заключению, что при Ханкоке мы имели дело с теми же кораблями, только в большем количестве.
– К такому заключению пришли гражданские аналитики! – возразила МакКвин столь холодно, что кое-кто за столом поежился.
