– Статуя. Причем такая, что писать это слово можно только с заглавной буквы. Желательно курсивом и с восклицательным знаком… лучше двумя.
– А вразумительнее нельзя? Я решительно не понимаю, о чем ты толкуешь.
– Ага. Следует предположить, что со времени известия о моей недавней безвременной кончине Остин-сити ты не посещала?
– Если не считать того, что прилетела на боте забрать тебя из дворца, – нет, – заинтриговано сказала Хенке.
– Стало быть, в Зал Землевладельцев тебя не заносило. Это все объясняет.
– Что, черт побери, объясняет?
– Что ты умудрилась не заметить скромненькое – всего-то на всего четырехметровое – изваяние, которое изображает твою старую подругу и установлено на верхушке восьмиметровой – полированной! – колонны из обсидиана. Эта хреновина красуется на площади, у подножия главной лестницы, ведущей к Северной галерее. Так что всякий, прибывающий в Зал Землевладельцев через главный вход, вынужден пройти прямо перед глазами этого шедевра монументального искусства!
На этот раз проняло даже неисправимую Хенке: она опешила. Хонор встретила ее изумленный взгляд со спокойствием, которого сама, увидев памятник в первый раз, отнюдь не испытывала. Очередной «маленький сюрприз» Бенджамина сразил ее наповал. Правда сам Протектор уверял (возможно, и не лукавил), будто идея принадлежала не ему, а Конклаву Землевладельцев. А он всего-навсего не удосужился даже намекнуть ей на их затею, пока она не столкнулась лицом к лицу – точнее, лицом с колонной, – короче, не напоролась на это невероятное чудовище.
Нет, рассудительно заставила себя признать Хонор Харрингтон, на самом деле называть эту громадину «чудовищем» несправедливо. Даже не испытывая особой любви к пластическим искусствам, она – в те редкие моменты, когда не скрежетала зубами, – отдавала должное мастерству скульптора. Мастер изобразил ее в тот момент, когда она стояла в Зале Землевладельцев перед всем Конклавом, опираясь на Державный Меч в ожидании, когда вернется гвардеец, посланный землевладельцем Бёрдеттом за мечом лена Бёрдетт. Не приходилось сомневаться в том, что автор внимательно изучил записи, относящиеся к тому ужасному дню, и передал все в точности, за исключением двух деталей. Одна неточность относилась к Нимицу, фигурку которого скульптор поместил на плечо бронзовой Харрингтон: на самом деле в тот момент кот сидел на столе. Впрочем, эту художественную вольность Хонор находила оправданной, ведь что на столе, что на плече, Нимиц все равно находился рядом с ней, причем в большей близости, нежели мог предположить ваятель. Но поистине вопиющей неточностью она считала безмятежное выражение на своей бронзовой физиономии. Ей ли не помнить, в каком жутком состоянии дожидалась она смертельного поединка с изменником Бёрдеттом.
Хенке тем временем продолжала в изумлении таращиться на подругу. Она пришла в себя лишь через несколько секунд.
– Четыре метра в высоту? – приглушенно переспросила она.
– Ага. На верхушке восьмиметровой колонны, – подтвердила Хонор. – Выглядит настолько впечатляюще, что когда я увидела ее в первый раз, мне захотелось на месте перерезать себе горло. Тогда я во всяком случае оказалась бы натуральным трупом, может быть и вправду достойным надгробного памятника.
– Боже мой!.. – Мишель покачала головой и тут же прыснула. – Спору нет, ты, конечно, не коротышка, но двенадцать метров…
– Очень смешно, Мика, – сдержанно откликнулась Харрингтон. – Особенно если учесть, что мне приходится проходить мимо этой… хренотени при каждом собрании Ключей. Как бы ты на это посмотрела?
– Совершенно спокойно, – фыркнула Хенке, – в конце концов, не меня же там изваяли. А вот ты… наверное, ты усматриваешь элемент излишества.
– Мягко говоря, – буркнула Хонор.
Мишель снова хихикнула. Конечно, она сочувствовала подруге, но едва представила себе лицо Хонор, впервые увидевшей «сюрприз» Бенджамина Девятого, ее глаза вновь заискрились весельем.
– И они не хотят ее снимать?
– Не хотят, – угрюмо подтвердила Хонор. – Я сказала, что пока эта бронзовая дылда стоит там, я и близко не подойду к лестнице. Мне ответили, что им, конечно, очень жаль, но в конце концов для землевладельцев всегда существовал отдельный вход. Я пригрозила, что не приму обратно мой Ключ и оставлю его Вере. Последовал ответ: не дозволяется законами Грейсона. Они не почесались, даже когда я пообещала, что прикажу личной гвардии подобраться ночью к этому долбанному монументу и разнести его вдребезги… мне объяснили, что статуя застрахована и автор с удовольствием восстановит ее в прежнем виде в случае подобного инцидента.
– Боже мой! – пробормотала Хенке, беспомощно пытаясь сдержать смех.
Хонор пришлось напомнить себе: друзей у нее не так уж много, и если убивать всех чересчур смешливых, то их может не остаться вовсе.
– Ладно, – пробормотала наконец Мишель, – теперь я вижу, что воскрешение – дело нелегкое. – А как насчет того, что ты еще и нарушила грейсонскую Конституцию?
– Господи! – простонала Хонор. – Даже не упоминай при мне об этом кошмаре!
– Что? – Хенке моргнула. – А кто-то вроде бы говорил, будто все улажено.
