– Порядок посадки в вертолет обратный. – Личный состав инструктировал лейтенант Кострыкин, Ефимов не вмешивался. – Тыл, вторая тройка ядра, радисты, первая тройка ядра, головняк. Я выхожу последним. – «Крайним!» – про себя поправил его прапорщик, но вслух этого говорить не стал. – Боровиков на турель. Десантируемся как можно быстрее. Федор! – обратился группник к Боровикову. – Ты выпрыгиваешь и сразу же изготавливаешься к бою.
– Только под блоками НУРСов не встань! – добавил Ефимов, и Федор понимающе кивнул.
– Остальные выбегают и занимают круговую оборону, как отрабатывали.
– Вначале по прямой выскакиваете из-под винтов, – наверное, уже в десятый раз напомнил Ефимов. – «Ми-8» все видели, прыгали. Про наклон винтов вперед знаете, не мне вам объяснять, поэтому лишь напоминаю: по курсу вертолета никто не находится. Ясно?
– Так точно.
– Как только вертушка взлетит, бегом к лесу. – Ванек почесал за ухом.
– Боевым порядком, – вновь вмешался Ефимов. – Головняк и так далее. Быстро, но не забывая прикрывать друг друга.
– Радисты и я следуем за второй тройкой ядра. – Ефимов не знал, чем уж так не понравился окружающим новый группник.
Ему самому он не казался непроходимым тупицей. Да, увалень, да, слегка тормознут, но в целом вроде бы вполне адекватен. Разве что голос звучит так, будто доносится из бочки.
– Михалыч, а ты где? – Продолжая почесывать за ухом, Ваня повернулся лицом к своему заместителю.
– С головняком, четвертым. – Ефимов наметил себе это место, потому что оно позволяло рулить авангардом, контролировать направление движения, выбирать маршрут.
– Добро. – Иван наклонился, сорвал травинку, сунул в рот и сжал зубы.
На широких скулах отчетливо проступили желваки. Травинка хрустнула.
Прапорщик взглянул на часы. До прилета обещанного транспорта оставалось еще минут сорок.
– Дударенков! – окликнул Ефимов снайпера, начавшего сладко позевывать. – Зажигалка есть?
Пашка кивнул.
– Возьмешь у командира «дым». Обозначишь площадку приземления.
Дымовые шашки, выдаваемые со складов, были черт-те какого года выпуска, и запалить их теркой не всегда получалось. Требовалось что-то более радикальное и надежное. Из рюкзака группника в руки Дударенкова перекочевал цилиндр цвета ржаной соломы.
– Увидишь вертолет – поджигай. Понятно?
– Так точно, – отозвался снайпер и без дополнительной команды отправился на площадку приземления.
Странно, но Ефимов слегка нервничал.
Группа расползлась по кустам, утихли разговоры и шорохи. В небе завис жаворонок. Солнце поднималось, становилось жарко. На спине выступили первые капли пота, и наконец из-за горизонта донесся рокот вертолетных двигателей. Он приближался, и вот над лысиной бывшего стрельбища ПВО показалось зеленое пятнышко «Ми-8», следом еще одно. Шум моторов и гул лопастей стремительно нарастали, очертания машин становились все более и более отчетливыми. В отдалении хищными тенями прошли два «Ми-24».
«Пора», – подумалось Ефимову.
Словно в такт его мыслям Дударенков вскочил на ноги и, широко размахнувшись, швырнул на середину площадки серо-желтый цилиндр с пока еще едва заметным шлейфом, тянувшимся за ним. Но уже в следующее мгновенье от земли повалил серо-сизый дым. Обычный, ничем не примечательный, без добавления цветных красителей, зато его было много. Уносимые ветром клубы потекли по полю, обозначая центр площадки приземления. Командир группы вошел в связь с бортом и теперь излишне громко сообщал, что он его видит.
«Восьмерка» сделала круг, замедлила полет, снизилась и мягко коснулась колесами песчаной почвы.
– Пошли, пошли! – пронеслась по лесу повторяющаяся команда.
Тыловая тройка бегом подхватилась с места и помчалась к ожидающему транспорту. Остальные устремились следом.
Свет, тени, дрожь металла под ногами, ускорение, тянущее назад, ускользающая земля… Чувство полета… Тьфу ты, господи!
