– Да мне ж не сложно, – мягко произнесла Смирнова. Она присела на край кровати, закинула ногу на ногу, положила руки на колени. Такая вся робкая, ненавязчивая, я даже пожалел, почему схожу с ума не по этой девчонке, а по той, кому и дела до меня нет.
Однако входить в одну реку дважды не хотелось, поэтому я быстренько подскочил с и нырнул в ванную комнату. Думал, потяну время, Аленке надоест сидеть в одиночестве, и она уйдет. И в самом деле, когда я вышел, ее уже не было.
Взяв сотовый, уныло глянул на экран. Не знаю, чего ожидал, все казалось, Рита позвонит, объяснится как-то, на крайний случай сообщение напишет. Но не позвонила ни первого, ни второго, ни даже третьего. Да все десять дней ничего, видимо, в самом деле, я был для нее новогодней одноразовой игрушкой.
Мало мне было детства? Матери? Удар за ударом учит людей принимать верные тактические решения. Чему научился я? Правильно, наступать на одни и те же грабли.
За время каникул, чтобы не взвыть окончательно, я стал чаще бегать, задерживаться после тренировок, отрабатывая подачи. Рыжов, конечно, нарадоваться не мог, всем меня в пример ставил: мол, посмотрите, ваш капитан рвется к победам, а вы еле ногами передвигаете после праздника. Знал бы он, что я и сам еле двигался, больше на автомате, чем осознанно.
Спал мало, все чаще разглядывал в окно мрачные городские пейзажи. А когда все-таки засыпал, видел странные сны. Бушующее море, а над ним дымящиеся тучи. Волны одна за другой разбиваются пеной о голые острые скалы. Я подхожу к обрыву и замечаю змею, что вьется огненной молнией, спасаясь от смерти.
Мне хочется помочь ей, не дать сорваться вниз, в пучину бесконечно синих вод. Протягиваю руку, ощущая на коже влажный холод от прикосновения. Всего минуту мы смотрим друг на друга: ее янтарные глаза медленно гаснут, смиряя тоску в моей душе. А потом по ладони начинает струиться алая кровь, скатываясь маленькими каплями на землю и рисуя узоры, подобно венам на коже.
Я понимаю, змея одарила меня сердечным ядом. Вскидываю голову вверх, ветер продолжает свистеть, подгоняя волны к скалам. Вот уже и змеи нет, а я до сих пор задаюсь вопросом, зачем протянул руку, почему позволил ей себя одурманить.
После таких снов, пробуждаясь, я всегда видел образ Риты. На автомате тянулся к телефону, как дурак заходил во входящие и, не находя там ни одного пропущенного, разозлившись, откидывал гаджет на пол.
Все проходит, и Рита пройдет.
В последний день каникул Кир предложил поехать всем вместе на горнолыжку. Компания собиралась шумная, активная, ну я и согласился. В одиночестве сходил с ума, а с людьми, вроде, и дышать полегче.
Смирнова тоже с нами увязалась, хотя вообще не любила горы, сноуборд и холод. Снаряжение она взяла, даже инструктора себе оплатила, но на одном из склонов не смогла затормозить и понеслась вниз на бешеной скорости. Я как раз рядом спускался, услышал ее крики, позади вопли горе-инструктора, не успел опомниться, Аленка уже влетела в лыжника. Хорошо еще повело их влево, в сугроб, а иначе даже и представить страшно.
Хромой лыжник наехал на Смирнову, она растерялась, ну я и вмешался. Заступился за нее больше по-человечески, девочка ведь. Помог потом спуститься до подъемника, ну и как-то слово за слово, разговорились про горы, спуски, снаряжение. Мне всегда нравилось делиться опытом, и Аленка, скорее, поймала меня на крючок, проявив женскую хитрость.
На следующий день в школе мы столкнулись в гардеробной. Мишка заигрывал с Миланой, а Смирнова рядом скучала. Я подошел, со всеми поздоровался, и дружной компанией мы пошли наверх, обсуждая прошедшие каникулы. Разицкая, конечно, косилась в мою сторону, еще бы, после стольких перепалок, а вот Аленка вела себя абсолютно обыденно, будто мы с ней вообще никогда не ссорились.
И тут настигло какое-то непонятное удушающее чувство, словно веревкой стянули горло и обожгли легкие. Я перевел взгляд в сторону коридора и обомлел, заметив Риту. Невинная, подобно весеннему цветку в молодом лесу, она стояла в пустом коридоре. Мой взгляд коснулся ее алых губ, что слегка разомкнулись, и мне сделалось дурно.
Я вдруг себя ощутил бестолковым поэтом, заблудившимся на дороге без солнца и звезд. Откуда-то взялся порыв подойти, задать вопросы, что вбивали гвозди под ребра. Но, взяв себя в руки, я поспешил отвести взгляд в сторону и прикусить изнутри щеки. Равнодушие – лучший щит. Пусть думает, что мне плевать. Она поигралась, поигрался и я.
А чтобы окончательно разорвать порочный круг, я даже отсел от Романовой и старался максимально часто покидать кабинет на переменах, не смотреть на Марго, не думать о ней, вырвать с корнем сладкие грезы, что так и остались глупыми мечтами.
