Золотое правило всех континентов, которое мойры возродили и унесли в могилу, оставив лишь напутствие потомкам.
Когда спины грехов скрылись за деревьями, я позволила себе улыбнуться и раствориться в воздухе, оставив после себя дымку и черное перо, которое медленно осело на выжженную траву. Последний подарок Смерти.
Мой час пришел. И я должна к нему подготовиться.
Всю ночь снились кошмары – черные руки с острыми когтями направлялись в мою сторону и смыкались на шее, лишая воздуха. Я не видела лица незнакомца, но чувствовала всепоглощающую ненависть. Магия витала в воздухе, распространяя аромат гнилой плоти и алкоголя, от которого к горлу подступала желчь. Глаза слезились, руки дрожали, пытаясь ослабить хватку на шее. Но все было тщетно… Я умерла.
Этот сон я видела каждую ночь на протяжении трех дней, но именно этот оставил отпечаток в душе, выворачивая ее наружу, словно сгнивший слой кожи, который так тщательно скрывала в свое время мать.
На улице уже стоял полдень, а я так и не могла взять себя в руки и искупаться в лохани, чтобы привести себя в порядок. Волосы темными колтунами свисали с плеч, золотисто-бирюзовые крылья, оставшиеся такими под воздействием магии феи, подрагивали, но полноценного взмаха не удавалось сделать – все силы, которыми я напиталась от русала, бесследно исчезли после пробуждения. Будто их использовали для того, чтобы стереть часть воспоминаний о сне, где я умирала из раза в раз, оставив лишь только самое важное.
Но времени ждать больше не было. Если мне суждено умереть, так пусть я прежде поговорю с Мулцибером – я так и не смогла выкроить момент, чтобы остаться с ним наедине и признаться, что не только зов крови, но и сестринская любовь привела к нему. Столько лет я жила во лжи и манипуляциях матери… Воспоминания о ней не вызывали никаких эмоций, лишь горечь разочарования.
Едва найдя в себе силы, я поднялась с постели, окунулась в лохань с холодной водой, которая ненамного, но приободрила. Тело трясло от озноба, кожа покрылась мурашками, но я начала ходить по комнате и пытаться упорядочить хаотичные мысли. Мне необходимо было поговорить с Мулцибером. С этой мыслью я распахнула дверцу шкафа, достала оттуда золотистого оттенка платье, которое доходило до колен и гармонично смотрелось с крыльями. На ноги надела туфли на низком каблуке серебристого оттенка, крепившиеся небольшим ремешком на лодыжке. Волосы собрала в пучок и повязала поверх светлого оттенка платок – солнце стояло высоко в зените, и мне не хотелось получить солнечный удар во время прогулки с братом – бессонная ночь сказывалась – ноги становились ватными и подгибались, голова затуманивалась, а перед глазами бегали белые мошки.
Мотнув головой, чтоб прогнать морок, я вышла из комнаты и сконцентрировалась на ощущениях, которые притупились из-за слабости организма, но мне удалось зацепиться за знакомое ощущение. Сначала слабые отголоски магии брата чувствовались будто сквозь толщу воды, и как только я увидела Мулцибера за одним из многочисленных поворотов коридора, поняла почему – он стоял в своем истинном обличье и о чем-то яростно спорил с Августином – только, в отличие от демона, лемур смиренно скрестил руки на груди и изредка мотал головой, не соглашаясь с мнением Высшего, что раздражало правителя еще больше. Я переводила удивленный взгляд с одного на другого, пока в какое-то мгновение брат не повернул голову в мою сторону и не сощурил глаза. В это же мгновение он получил удар по затылку, от которого пару раз растерянно моргнул и повернулся к Августину, делающему вид, будто стряхивает с ладоней какую-то падаль.
– Я сказал понятным для тебя языком – сдерживай свой проклятый гнев, если не хочешь, чтобы они сожрали тебя как кусок мяса, – раздраженно ответил лемур, подводя черту в разговоре с демоном.
Мулцибер пару раз сжал и разжал кулаки, пытаясь усмирить гнев, и у него это получилось – темные вены поблекли, острые пики, пронзающие кожу, втянулись, и на их месте остались лишь едва заметные покраснения.
– Я понял, – хрипло произнес Мулцибер и провел пятерней по волосам, задевая остроконечные рога.
– Вот и молодец, – Августин одобрительно кивнул, посмотрел на меня и молча скрылся за углом, оставив нас с Мулцибером вдвоем.
Брат судорожно выдохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза. Его руки безвольно свисали вдоль тела.
– Прости…
– Пустяки, – моментально отозвалась я и нашла в себе силы махнуть ладонью.
– И все же…
Мы замолчали – я заговорила первая:
– Мы можем прогуляться?
