В комнате воцарилась тишина. Селестия, которая до этого молчала, тяжело вздохнула, взяла возлюбленного за руку и продолжила рассказ:
– Дело в том, что мое чрево не сможет породить дракона. Магия огня, которая когда-то досталась мне от отца, исчезла. Я пожертвовала даром, чтобы спасти Михаэля. Огненных драконов осталось только двое – мой супруг и существо, которое пришлось возродить, освободив его от земных оков. Отыскав воздушного, мы сможем воссоздать армию могущественных рептилий, которые когда-то правили на Олимпе и континентах.
– А вы можете иметь детей? Не драконов, именно детей, – бестактно спросила Алкеста.
– Да. Моему чреву пришлось долго восстанавливаться, чтобы искоренить остатки магии дракона, чтобы подготовить его к рождению дитяти, – Селестия приложила ладонь к животу и улыбнулась, – и у нас получилось.
Касандра издала радостный стон и прижала ладони к груди. Ее глаза увлажнились. Фея осторожно протянула ладонь к животу дриады и тихо спросила:
– Можно?
Селестия расплылась в улыбке и кивнула. Касандра, чуть подавшись телом вперед, приложила дрожащую ладонь к животу дриады и прикрыла глаза. Белоснежная магия, окутавшая тело девушек, ласкала своим теплом и чистотой. Листья Селестии кружились в водовороте сил феи, смешиваясь в единую какофонию цветов и ощущений. Касандра плавно убрала руку от живота дриады, раскрыла глаза, ярко светившися изумрудом, и что-то прошептала на ухо Селестии, которая прикрыла рот ладонью и расплакалась. Михаэль, подорвавшись, нагнулся над подлокотником жены и взял ее дрожащие ладони в свои.
– Что случилось? Что она тебе сказала?
– Двойня… у нас будет двойня.
Михаэль судорожно вздохнул и одним плавным движением, приподняв Селестию со стула, посадил к себе на колени и начал любовно поглаживать живот, едва сдерживая дрожь во всем теле. Магия слетала с его пальцев, когда правитель терял над ней контроль. Мы с Ведасом переглянулись и поняли, что правители больше будут увлечены собой, нежели решением проблем. Алкеста больше была занята внешностью, приглаживая темные вьющиеся волосы – она никогда особо не вникала в суть проблем на континентах и старалась всячески избегать подобного. Но сегодня исключение – прибыл первый потомок дракона. Банши то и дело кидала косые взгляды то на меня, то на Ведаса, который многозначительно поджимал губы, призывая Алкесту к молчанию и послушанию. Я первым начал освещать вопрос, волновавший уже столько лет.
– У нас на континенте пропадают сатиры. Их магию истощают, подобно кубку с вином, а тела оставляют иссыхать в собственных кроватях. Нет ни следов, ни зацепок, ничего. Единственное, что мы знаем – это то, что какая-то темная субстанция нападает на поселения сатиров и истребляет их. Какой-то незнакомец – по голосу и телосложению невозможно понять – мужчина это или девушка – находит существ, которые отчаялись и нуждаются в помощи, и заключает с ними сделку на крови.
– Ты веришь словам Клерса? – с сомнением в голосе произнес Ведас, чуть склонив голову набок. Каждый раз он пытался задеть сатира тем, что тот облюбовал винный погреб и безмерно употреблял почти что каждый день, не зная меры.
– Да.
Я сощурил глаза и посмотрел на Ведаса, который спустя минуту мотнул головой и сложил руки на груди, не выдержав моего взгляда. Тем и лучше.
– То есть вы хотите сказать, что какой-то одержимый убивает сатиров и напитывается их магией? – задумчиво произнес Михаэль и переглянулся с Селестией.
– Именно это я и сказал.
– В свое время нам пришлось столкнуться с Бальтазаром, одним из Высших, историю которого знает каждый присутствующий, – начал рассказ потомок дракона, решивший снизойти до обсуждения проблем – Если верить слухам, у него на одном из континентов есть дитя, рожденное от женщины, о происхождении которой никто не знает, – ни имени, ни внешности. Она сбежала от демона, когда узнала, что забеременела. Возможно, эта сущность, крадущая магию сатиров, – потомок отступника, – подвел черту Михаэль.
В зале воцарилась гробовая тишина. Касандра выпрямилась, как по щелчку пальцев, и вцепилась в подол платья, начав нервно его теребить. Я прищурился, внимательно следя за каждым движением феи. Как только наши взгляды пересеклись, она положила руки на стол, сцепив их в замок, чтобы унять дрожь. Я повторил ее жест и вскинул два пальца вперед, окутав тело феи магией. Девушка не сопротивлялась, будто не заметила вмешательства извне. Ее глаза блуждали по лицам присутствующих, будто она что-то пыталась запомнить или выявить при помощи собственной силы.
– Мулцибер? – окликнул Ведас, заметив мое замешательство.
– Продолжайте. Я вас прекрасно слышу.
