– Грех – похоть. Обычно я одариваю подобным тех, кто увлекся утешениями в объятиях других, но для тебя – это благословение. Вспоминай его каждый раз, когда будешь видеть Мулцибера и терзаться сомнениями. Принимай правильное решение, Касандра.
Смерть покинула комнату, оставив после себя темную дымку, которая медленно растворялась в воздухе. Из тягостных дум вывел звук горна, прозвучавший из распахнутого окна, который я не удосужилась закрыть вчера. Народ кричал и радовался предстоящему магическому турниру. Прокрутив основание пера между пальцев, я натянула улыбку и направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок перед боем.
– Прошу, услышь мои молитвы и позволь уйти в Забвение. Я приму любой твой выбор, каждое испытание пройду, даже если оно будет уничтожать душу, только забери ас к себе. Я готов последовать за твоим зовом… Молю…
Зевс низко склонил голову в каменном полуразрушенном Олимпе, прислонив уцелевшую ладонь к прохладному настилу. В боку бога виднелась зияющая дыра, словно от плоти откусили кусок. Рваные края ее украшались припекшейся кровью. Исхудалое тело Зевса едва делало вздохи – грудная клетка прорывалась сквозь тонкую кожу, которая была покрыта грязью и алыми разводами. Одежда, грязная, рваная, не скрывала худобы бога.
– Они сами соглашались разделить со мной постель! – рявкнул Зевс через плечо из последних сил и закашлялся, сплюнув на пол сгусток крови.
Вокруг титанов, искрясь, извивались живые змеи, с клыков стекал яд. Тело каждого покрыто многочисленными татуировками жертв – богов, орков, чудовищ, которых существа успели погубить, чтобы напитаться магией и отомстить. Лысые головы, широко распахнутые глаза, обрубленные носы и разорванные от грубых ниток рты – знак предателей, отступников. Титаны стояли как каменные изваяния, не шелохнувшись, но Зевс отчетливо слышал их голоса.
Они голодными глазами изучали тело прародителя, который смиренно склонил грешную голову к каменистому полу Олимпа. Титаны ждали, когда дух Зевса падет, когда он поймет, что не сможет всегда отрывать от себя плоть и вскармливать ею Геру, которая обезумела от кровопролития и смертей. Их отец должен страдать, так же, как изнывали от боли и унижения матери божественных, грязных, порочных детей.
Издевательства детей эхом отражались от разрушенных стен Олимпа, вьедаясь в разум бога.
– По`лно, не стоит так пугать отца.
Зевс резко вскинул голову вверх, отчего она закружилась, и что было сил впился иссохшими пальцами уцелевшей руки в грязное одеяние. Он едва сдерживал рвущиеся наружу рыдания, когда увидел Смерть, шествующую к нему. Ее тело светилось, в руках – коса, которой она обрубила столько жизней, забрав насильно. Темное платье колыхалось при каждом шаге, красивое смертное лицо отражало жизнь, отчего у Зевса закололо в груди.
Титаны, стоявшие до этого неподвижно, зарычали как один и, резко подорвавшись, окружили Зевса, не давая Смерти добраться до бога. Распоротые губы натянулись на обезображенных ртах, образуя новые кровоподтеки, татуировки на коже засветились, но бледно, едва заметно, отчего палач низко засмеялась.
– Вы, ошибки природы, смеете мне угрожать? Ничтожные полукровки, которые даже не смогли увековечить свои имена.
Один из титанов, разорвав круг, накинулся на Смерть, но в одночасье рухнул к ее ногам – безжизненные бездонные глаза закатились к небу, руки и ноги вывернулись под углом, а в груди виднелась рваная рана, откуда стекала темная жидкость – кровь титана.
– Как жаль, что самоотверженность и глупость не смогли сделать из вас героев.
Смерть, приподняв руки, начала водить пальцами в воздухе, будто играла на флейте. Движения были отточены, резки, понятны только ей. Титаны, как завороженные, смотрели, как в руках Смерти появлялись нити их судьбы, которые она умело извлекла из проклятых тел. А затем Олимп утонул в криках.
Титаны начали умирать.
Первый взмыл в воздух и, высоко поднявшись, плашмя упал на каменистую поверхность. Его голову размозжило, звук ломающихся ребер эхом отразился от стен, а лопатки прорвали кожу на спине. Титан напоминал ангела, которого изгнали с небес, – костлявые крылья, словно горные хребты, обрамляли проклятое тело.
