— Подарю тебе одну, если согласишься на 22 марки, — Гаор нагнулся к огромному цельнометаллическому сейфу. На черной, выщербленной поверхности двери не было замочной скважины, только приоткрытая пасть, сверкающая острыми клыками. В когтистой лапе змея возник небольшой кусок сырой грудинки, который он нанизал на иглы зубов. Через секунду нечто принялось рывками утягивать подачку в недра двери. Под стальными платинами в сбивчивом живом темпе провернулись шестерни, и дверь бесшумно отворилась, открывая вид на множество богато украшенных шкатулок и футляров из черного железа.
— Осторожней, оно голодно, — предупредил Змей и взялся за древко, собранное из позвонков множества Хинаринцев или Синитов. Широкий наконечник томился в массивных кандалах из черного железа, туго перетянутых красной Хинаринской нитью. Гаор ловко разделался с узлом, и явил острие из нижних челюстей змеев Урба. Роль режущей грани играли маляры, стесанные до борозд нервных каналов. Между собой их соединяли два фрагмента лицевых костей, совмещенных по вытянутому носовому отверстию. Кости казались только что извлеченными из жертв. Хрящи наполняла студенистая, мутная жидкость, а пористая ткань зубов сочилась влагой и имела яркий черно-зеленый цвет. Рассматривая безобразное оружие, Нуаркх ощутил стремительно нарастающее беспокойство, будто стена Урба уже гремела у стен бастиона. Мысли заменил вихрь тошнотворных образов, спина начала зудеть в ожидании коварного удара, тоннельник с трудом подавил желание оглянуться и проверить коридор.
— Вижу, ты умолчал о некоторых особенностях этого артефакта, — резюмировал Нуаркх, инстинкты молили отшвырнуть кровожадное оружие.
— Когда оружие поймет, что не может тебя запугать, то признает хозяином. Оно прогонит любой страх и заменит его безудержной кровожадностью, — низко прогремел Гаор, и неохотно вложил оружие в протянутые руки тоннельника, — если поддашься копью, то даже Проклятье Урба не рискнет прикасаться к твоему разуму.
— Копье исцелит Проклятье?! — глаз Нуаркха расширился, дрожащие пальцы вцепились в омерзительный эфес.
— Не исцелит. Заменит неутолимым желанием калечить, — змей покачал огромной мордой.
— Я многие годы пытался перекроить копье или сотворить его менее кровожадное подобие. Каждый раз терпел неудачу. Синагар знал секрет, недоступный мне, — Гаор пристально посмотрел на тоннельника, застывшего в нерешительности.
— Я понимаю и разделяю твои чувства, Нуаркх, Урб оставил след в каждом из нас. Если не можешь отказаться от копья, запри в ящике из черного железа, когда вернешься на Перекресток, и будь осторожен.
— Не знал, что мое имя тебе известно, — тоннельник медленно проворачивал копье и выбрасывал пугающие образы из головы.
— Мы не были представлены лично, но мне известно о твоей работе на двух Архонтов Перекрестка. О коллекции вооружения, которую ты держишь в Башне, я тоже слышал пару слов, — продолжил Гаор, бесшумно присаживаясь на пол. Взгляд медных глаз жадно облизывал наконечник копья, когтистые лапы подрагивали.
— Признаюсь, я хотел заполучить копье с тех самых пор, как услышал о вашем триумфе. Но не пытайся задрать цену, я не собираюсь переплачивать, — твердо прощелкал Нуаркх, поднимая уверенный взгляд на змея.
— Не собираюсь требовать переплаты. Забери его, увези далеко и запри в сундуке. Я давно хотел от него избавиться, но подобную вещь нельзя просто выкинуть. Рано или поздо до него доберется сумасшедший, находящий пример Синагара вдохгновляющим, — ответил неестественно неподвижный змей.
— Ты находишь мою кандидатуру достойной? — Нуаркх удивленно поднял надбровные пластины.
— Ренмаер Калрингер имеет репутацию сдержанного и дальновидного Архонта. Он не стал бы доверять ненадежному Тоннельному Скитальцу. Мнению Треснувшей Слезы я тоже всецело доверял.
— Осторожность вынуждает меня спросить. Синагар точно мертв? Опасные подробности мне знать не обязательно, просто не хочу обнаружить эту тварь у себя за спиной, — аккуратно спросил Нуаркх, уставив немигающий взгляд на холодную морду Змея.
— Галафейские Лагориты действительно хотели сделать Синагара подопытным скретом, но мы отказали. Мы не решились оставлять чудовище в живых, даже за тройную плату, — признался Гаор, и Нуаркх не разглядел признаки лжи в случайных подпрыгиваниях огромного тела. Тоннельник подавил скребущиеся подозрения.
— То самое копье, которым Синагар умертвил две с половиной сотни жертв… — прощелкал Нуаркх, морщась и скользя ладонью по гряде влажных костяшек.
— Не совсем. Первые три дюжины из них пошли на его создание.
— Хорошо. 22 хака представляются разумной платой, — рассудил Нуаркх и, застыв на секунду, прикрыл ужасающий наконечник. Поза Гаора неуловимо изменилась и стала более расслабленной. Тоннельник облегченно выдохнул и беззаботно навалился на запечатанное оружие, словно на дорожный посох. Смакуя спавшее напряжение, он неспешно извлекал увесистые монеты из потайной сумы.
— Есть еще одна вещь, о которой я хочу тебя попросить. — прощелкал Нуаркх, охотно пересыпая хаки в огромную лапу змея.