— В некотором смысле, — кивнула женщина, выставляя на стойку бутылку крепленого африта с острыми специями, а также пару низких стаканов, — видишь ли, Дакрот увлекся «работой с плотью».
— Не знал, что ты растишь второго Синагара, — страж приложил охлаждающий жезл к стакану. Толстое стекло мгновенно покрылось матовой изморозью.
— Я имела в виду, что он хочет работать над панцирями стражей. Ты не против стать первой жертвой? Хуже уже не станет.
— А ты не боишься, что старина Сатрик воткнет зубило ему между лопаток?
— То, что Сатрик ухаживал за панцирем твоего отца, не делает эту уродливую шкуру его собственностью. К тому же, добрая треть стражей — его клиенты. Он может поделиться завалявшимся Хан Ката, — ответила Саакрати, постукивая костяшками по жесткой, растрескавшейся коже стража.
— Ладно, я доверю шкуру твоему отпрыску. Пускай начинает завтра.
— Отчего такая спешка? — удивленно поинтересовалась Саакрати и потянулась за подкопченной тушкой скрета, на которую Ларканти мечтательно поглядывал последнюю минуту.
— Слышала, что «Фаланга Десницы» отправляется в Фенкрис с половиной «бледной» элиты на борту? — угрюмо хмыкнув, спросил страж.
— Так вот почему ты такой хмурый, — подхватила Саакрати, протирая темно-бурую тушку от пыли. Затем она рассекла ее на полоски, посыпала грубо помолотым перцем и отвернулась к чану с варящимися земляными афри, — тебя заставили следить за летающим балаганом? Там наверняка будут наемники и, конечно, Тени?
— Ты как думаешь? — нетерпеливо выпалил страж, наблюдая, как гладкая корочка копченной тушки переливается в окружении ломтиков отваренных зелено-красных клубней.
— Успеешь вернуться в Саантир через три с половиной недели? — спросила женщина более низким и печальным тоном, — помнишь, мы планировали отметить годовщину смерти Таарин…
— Поверь, сделаю все возможное, — ответил Ларканти, оторвав мясо от покрытых жиром губ, и посмотрел женщине в глаза.
— Знаешь, мой сын решил сделать бронзовую статуэтку. Ничего вычурного, конечно, — приглушенным тоном поделилась женщина, — у меня есть глиняный слепок, хочешь взглянуть?
— Да… думаю да.
Саакрати вновь исчезла в чудной подсобке. Вернулась она с детальной фигуркой в полтора локтя высотой и поставила ее перед замолкшим стражем. Тщательно вытерев пальцы, Ларканти бережно поднял статуэтку и начал завороженно ее рассматривать.
— Какой красивой она была, — прошептал он, скользя взглядам по изгибам пышного тела и правильным чертам строгого лица.
— Ты ее идеализируешь, точно также как и эта статуэтка. Здесь нет ни усиков над губой, ни рыхлой кожи на скулах и шее. А какой стервой она была, как тебя колотила?
— Верно, верно, — дрогнув от нескольких коротких смешков, ответил Ларканти, а потом добавил немного тише, — но как же я скучаю по всему этому.
— Ларк, ты не каменная саламандра, ты ее яйцо. Твердая скорлупа снаружи, а внутри зеленые сопли, — оборвала Саакрати причитания стража и заменила статуэтку стаканом африта, — снова неудача с очередной пассией? Кто она там архитектор?
— Кондитер. Знаешь, иногда мне кажется, что я даже не пытаюсь. Но потом понимаю, что дело-то не во мне, — оживился страж, снова принимаясь за еду и алкоголь.
— Не льсти себе, Ларк.
— Я могу доказать, — ответил страж, ткнув оторванной ляжкой в шершавое каменное блюдо, — прошло три дня после нападения лже-всадников. Подробности моего… подвига просочились в город, и я получил от нее письмо. Представь. Розоватый пергамент с ненавязчивым сладким ароматом специй, и витиеватые буковки, старательно выведенные пурпурными чернилами.
— Начало интригует.
— Да, к тому же она приложила несколько фруктовых пирожных… Но речь не об этом. Слезливой чепухи о том, как она выплакала глаза в переживаниях, я не запомнил. Но была одна строчка, которая буквально въелась мне в память, — Ларканти перехватил стакан, кокетливо оттопырив мизинец, — «Мой Саррин Ларканти, меня переполняет счастье и гордость за вашу доблесть. Благородство и чистота вашей искры сверкает в каждом взмахе клинка».
— И в чем проблема?
— Как это в чем!?
— Она просто боится задеть твое эго, поставив под сомнение твои безупречность и бесстрашие. Будь уверен, моя сестра не единственная женщина, которая видела размазню за могучим фасадом, — ответила Саакрати, ткнув стража в грудь.
— Знаешь, может так оно и есть, — задумчиво ответил страж, почесывая бугристый подбородок.