Ловчие выстроились полукругом и слаженно ринулись вперед, намереваясь заключить противников в кольцо. Нуаркх резко отпрыгнул из капкана заворачивающегося фронта, заведя обнаженную угольно-черную алебарду за спину. Всем телом он показал, что намерен совершить колющий выпад и даже дернул предплечьем. Крайний ловчий прочитал это движение, трофейный Нар'дринский ятаган поднялся на защиту обглоданного черепа. Тоннельник резко отдернул руку, подался вперед и переломил колено уродца. Крылатый ловчий было ветхой оболочкой из скользкой кожи, натянутой на каркас полых костей. Удар развернул его и обрушил грудью в палубу. Тварь мгновенно начала подниматься, но тоннельник утопил лезвие тяжелой алебарды в ее спине. Железный сердечник слегка задрожал, когда черное железо разгромило холодную плоть и встретило ядро. Деревянный эфес задымился, а на лезвии возникли бесформенные, раскаленные кляксы. Добивающий удар на мгновенье сделал Нуаркх уязвимым и очередной ловчий не упустил шанса. Его туша была раздута, сквозь натянутую кожу просвечивали черные сети вен и очертания тщедушного силуэта, тонущие в пурпурном мареве. Пики, в которые срастались костяшки твари, скользнули по панцирю Нуаркха. Тоннельник перехватил алебарду одной рукой, метнулся вперед и заломил тучную лапу. Кожа соприкоснулась с хитиновыми шипами и звонко лопнула, облако зловонного газа вырвалось наружу. Грязно-желтый глаз Нуаркха засаднил и непроизвольно скрылся за прозрачной мембраной, легкие тоннельника вспыхнули болью. На помощь пузырю пришел измененный синит, который впился в торс тоннельника четырьмя лапами. Зазубренные когти проскользнули в узкие щели брони и вскрыли мускульные мешки. Не позволяя боли взять контроль и борясь с удушающим кашлем, Нуаркх сгруппировался и не дал когтям проникнуть глубже пары сантиметров. Используя массивную алебарду как противовес, тоннельник метнул зловонного ловчего в искалеченного синита, и они оба обрушились на палубу. Осколки когтей, застрявшие в резко сократившихся мускулах тоннельника, обернулись источниками умопомрачительной боли, но не помешали казнить вертикальным ударом. В этот момент Нуаркх узнал, что удушающий газ легко воспламеняется.
Взрывная волна отбросила тоннельника и протащила несколько метров. Отчаянно глотая воздух между приступами кашля, Нуаркх начал тушить бутоны пламени, которые расцвели на одежде. Не давая времени подняться, из-за дымовой завесы вырвался крылатый, перекроенный зверерожденный и начать молотить Нуаркха увесистыми кулаками. Предплечья тоннельника не смогли остановить все удары, и вскоре крохи воздуха, которые ему удалось загнать в горящие легкие, были выбиты наружу. Вытянутая морда ловчего разверзлась тремя подвижными лепестками и вцепилась в лицо Нуаркха. Когда тварь поняла, что зазубренные жвала тоннельника могут не только выстукивать нескончаемые колкости, нижняя половина ее морды уже обернулась бахромой из кожаных лохмотьев. Ловчий отпрянул, но не перестал давить на грудь Нуаркха и не дал вздохнуть. Тоннельник дотянулся до поясного ножа и полоснул по лапам противника, которые стиснули горло. Существо не обратило внимания на глубокие раны, и пульсирующий взор тоннельника начала заволакивать черно-зеленная пелена…
Темнота поглотила Нуаркха, но вскоре в ней сверкнуло широкое лезвие Нар'дринского скимитара. Расширяющийся серповидный клинок поймал фиолетовый блик, который вырвался из пронзенной туши ловчего. Грудь тоннельника освободилась и смогла судорожно вздохнуть, не обращая внимания на жар, от которого тлели легкие. Зрение скачками прояснялось с каждой порцией воздуха, несущей зловоние опаленной плоти и оставлявшей железный привкус крови. Вскоре Нуаркх разглядел двух Нар'дринцев, с которыми очутился ранее. Солдат, протянувший руку в грубой кожаной перчатке, судя по невысокому росту и узким плечам, был девушкой. Второй синий, возвышавшийся позади, явно был мужчиной и носил яркий офицерский пояс.