Назвать язвительного тоннельника знатоком древнейшей Хинаринской истории было преступлением, и причину подобного отношения к «каменной коже» он представлял очень смутно. Из глубин памяти всплывали отрывки легенд о первой «Деснице Нара», которая подхватила заразу в несправедливом изгнании. С кожей, неуязвимой для мечей и стрел, она толи свергла узурпатора, толи освободила родной город-государство от власти бледных.
Непробиваемая шкура не спасла Паартака от чревоугодия и сильного пищевого отравления. Тучное лицо усеивали крупные капли пота, сочившиеся из глубоких трещин. Бывший страж казался изможденным, но в тоже время умиротворенным, и Нуаркх не мог это проигнорировать. Чтобы ткнуть пепельного в обрюзгшее пузо, ему пришлось выпрямить зигзаги ног и вытянуться еще на половину метра. Паартак никак не отреагировал, его сопящее дыханье не сменило темпа. Под зашитым веком Нуаркха ожил симбионт. Бледное брюшко, обтянутое сетью сиреневых вен, внимательно уставилось на пепельного. Помотав головой и помассировав виски, Нуаркх принялся изучать плетеную куклу, которой обернулся каменный страж. Она была сотворена из разноцветных нитей Тепла и о многом говорила внимательному наблюдателю. Потрескавшаяся кожа обернулась многослойной сетью из грубых бледно-розовых бечёвок. Сквозь ромбические прорехи выпирал невесомый пух, напоминавший плотное облако пара и выражавший температуру больного. По бледно-желтым прядям скользили пятна белого света, а деликатные невесомые нити вибрировали подобно воздуху над раскаленным песком. В тумане полупрозрачного пуха проглядывались спицы скелета и ветвистое темно-бордовое древо сосудов, унизанное плодами органов. Малое и крупное сердца Паартака надрывались в бешеном темпе. Отставной страж находился в паре шагов от порога Красного Карлика. Неохотно Нуаркх отрегулировал расположение грузовой сетки и опустил Паартака. Тоннельник покопался у себя за пазухой, и достал опустошенную слезу Урба среднего размера. Слеза покалывала незащищенные пальцы, а рука начала стремительно неметь. Прежде чем конечность провисла бесполезным куском мяса, Нуаркх успел установить камень в навершие посоха. Пурпурная слеза тихо затрещала, воздух наполнился прохладным туманом. Нуаркх поднес навершие к лицу, блаженно вздрогнул и обвел довольным взглядом изнывающих от жары спутников. Через пару минут Нуаркх оторвался от посоха и потянуться им к Паартаку. Пот, выступивший на обвисших щеках пепельного, обернулся кристалликами льда.
Спустя полчаса рука Нуаркха окончательно затекла, а Паартак, наконец, подал признаки жизни, отличные от похрюкивающего сопения. Веки медленно поднялись, обнажая красные, даже по меркам пепельных, глаза. Несколько минут он лениво водил зрачками, не понимая где находится. Нуаркх ткнул караванщика ледяным посохом в лоб, Паартак громко хмыкнул:
— Кхм… Хуф… кажется, я почти разглядел красный плащ этого
Нуаркх мгновенно придумал язвительный ответ, и принялся натягивать маску — переводчик. Но, прежде чем он оживил маску подходящей слезинкой, раздался хрипящий хохот Паартака:
— Со всеми этими камушками ты просто ходячий стереотип!
— Сказал жирный Саантирский караванщик с «каменной кожей» — благодаря маске, щелчки Нуаркха обернулись монотонной и гнусавой речью на общем языке.
— И то верно… хах… как далеко мы от Саантира? — хрюкнув, спросил Паартак и вытер лицо грязным платком.
— Город появился минут сорок назад, — Нуаркх не видел других ориентиров.
— Хм… Еще не подъехали к бастионам Внешнего Кольца? — караванщик выронил платок из тучных непослушных пальцев.
— Пока не вижу никаких бастионов, — признался Нуаркх и пристально обвел взглядом однообразную пустыню, а также отвесные скалы, изъеденные провалами штолен. Далеко не сразу он разглядел дюжину коренастых башен с вертикальными разрезами бойниц, — до них еще минут двадцать.
— Песок мне в глотку! Как же медленно мы тащимся… — Паартак возглавлял караван и все неустойки, связанные с задержками, придется покрывать ему, — да еще и три нападения за две недели! На оживленном пути!
Ответственность за два нападения несли обнищавшие рудокопы и дезертиры, отчаявшиеся прокормиться честным заработком. В пути к каравану присоединились останки другой группы, которую стычки обескровили и лишили сил продолжать в одиночку. Попадались и смердящие останки, брошенные посреди центрального торгового маршрута. Еще больше тел песок жадно поглотил. Нуаркх избежал подобной участи лишь благодаря опыту Паартаку, хотя зверерожденные все же задели сухожилие на правой ноге Нуаркха костяными ятаганами и оставили воспалившуюся рану между ключичными пластинами.
