Древний Страж вскочил, дуга черного железа взвыла в его металлической руке и вспорола скользкую шкуру Тени. В воздухе проявилась тонкая рана, стремительно заполнившаяся вязкой кровью. По пелене иллюзии пробежали волны, глубокий разрез оброс ореолом сухих мускулов и тугих сухожилий. Шпион безмолвно откинул себя искусством, и загнал когтистую лапу в плоть скалогорба. Рана, не пролившая капли крови, вскипела и обратилась бугристой коркой. Хенши ринулся вперед, исчезая в коконе рдеющих искр и мрачных росчерков. Нар'Охай не смог отбросить стальные когти и дотянуться до сердец Лим'нейвен, поэтому шпион перевел дыханье и прекратил отступать. Вихрь металлических серпов, придавил древнего стража к земле. Кость скалогорба не выдержала давления острой стальной стопы Хенши, и нога ловчего провалилась в трещину. Шпион подлетел ближе, различимо хромая, и поддел обездвиженного Хенши лезвиями когтей. Древний Нар'Охай смягчил удар, черное лезвие вырвалось из тисков древней рукояти, обращая ее градом осколков. Застрявшую ногу вырвало из кости таза, скелет взмыл к напряженной кисти Шпиона.
Прежде чем Лим'нейвен прошил череп Хенши, копье Синагара заставило вытянутое существо скользнуть в сторону. Многочисленные раны замедляли Тень, а во вздувшихся мускулы тоннельника копье загнало неестественную мощь. Нуаркх отшвырнул когтистую лапу Лим'нейвен и вогнал шипастое предплечье в кадык. Выгнутая грудь шпиона гулко заклекотала, в длинной шее забился влажный кашель. Несмотря на боль, полудюжина металлических лезвий бросилась к панцирю тоннельника. Нуаркх рванул вперед и утопил копье в ключицу шпиона, в то же мгновенье стальные когти пронзили его легкое и почти прогрызли путь к мощно пульсирующему сердцу. Нуаркх почувствовал, как его сознание поглощает пенящийся вал страданий. Воздух хлынул из сложившегося легкого, обратил пеной густую кровь в горле и вырвался оглушительным свистящим воплем. Борясь с агонией невыразимой яростью, Нуаркх навалился на рукоять копья и загнал его глубже в отчаянно сопротивляющуюся плоть. Острый локоть он вонзил в ладонь шпиона, мешая когтям погрузиться еще глубже в растерзанный корпус. Наточенный крюк бросился к содрогающейся глотке шпиона, но серп Нар'дринской стали растворился в облаке вспыхнувших искр. Лапа Тени, укоротившая протез, потянулась к костяной маске Нуаркха, окроплённой брызгами черно-зеленой крови. Осколок крюка, венчавший уродливую культю тоннельника, перехватил конечность Лим'нейвен и пригвоздил к костлявой груди. Ощерившиеся жвала разорвали маску-переводчик и впились в кадык шпиона. Зазубренные челюсти завязли в неподатливой плоти, стопа Тени вонзилась во вскрытую грудь тоннельника, выбивая густые брызги. Нуаркх покатился по полу, подлетел на пороге между костяными пластинами и грузно свалился. Онемевшая рука выпустила копье, болезненный влажный кашель вырвался из-под контроля.
Глаз Нуаркха, пульсирующий в такт захлебывающемуся сердцу, уставился на Тень, полностью лишившуюся пелены миража. Искаженное нагое теле туго обтягивала скользкой кожа, угловатый таз утопал в бесформенном шраме, подведенном паутиной засохшей крови. В культю правой руки был безжалостно ввинчен неказистый протез, сплавленный из стальных труб и загнутых лезвий. В длинной шее, выныривающей из непропорционально крупных мускулов, подергивалось жвало Нуаркха. Бледное, безглазое лицо со стертыми чертами слабо морщилось и старалось отодвинуться от пузырящейся раны на ключице, брызг смердящей скверны. Миазмы заражения впивались в здоровую плоть, но их распространение сдерживало могучее Искусство. Нуаркх уперся в пол лбом, налитым Саантирской сталью, и попытался подняться. Дрожащие руки подогнулись, тоннельник свалился, выплевывая лоскут легкого, и свернуться в дрожащий клубок.
