— Вам не сообщили, Саманта? Что же вы молчите директор!? Скажите ей, почему на месте детектива Эффера теперь я! — Нэш не был человеком, который мог бы проявить сдержанности или заметить, что плохих новостей нам хватало.
— Что происходит, директор?! Где капитан Эффер?! — Саманта рассержено закричала, а Фей строго улыбнулся Нэшу, тот же просто развел руками.
Глубоко выдохнув, я посмотрел в глаза Ниану, тот едва заметно моргнул. Он понимал, почему мы сразу ей не сообщили и возможно разделял мою позицию, но сейчас был вынужден согласиться, что мы должны сказать ей.
— Саманта. Капитан Джон Эффер был найден мертвым сегодня утром в собственной квартире. Его нашли два оперативника, которые охраняли дом снаружи. Мы допросили их, но они ничего не видели. В квартиру никто не входил ночью, и Джон все время был внутри нее. Когда они с утра не дождались его, то взломали дверь, обнаружив в ванной останки в виде костей и крови, больше ничего не осталось. Их привезли в управление, похороны будут завтра…. - ее лицо мрачнело, а глаза погружались в пустоту.
Схватившись за голову, она закрыла лицо руками и заплакала. В комнате было четверо мужчин, но никто из нас не мог сдвинуться с места и попытаться ее успокоить или поддержать. Никто кроме Фея, он понимал чужую боль, мог ее разделить и утешить. Он подошел к ней, присел на корточки и, улыбнувшись, вытер ей слезы. Ниан стоял на месте, как вкопанный, блуждающим взглядом оглядывая происходящее. Нэш был военным и девушек он воспринимал только как объект сексуального интереса на короткое время без особых обязательств. Поэтому вряд ли он понимал, как можно успокоить плачущую женщину. Ягарин женщин воспринимал только как материальный объект природы и ничего более, от него толку тоже не добьешься. Я по своему положению не мог показывать душевной слабости и проявлять какие-либо чувства, чтобы сохранить твердость духа. Загадкой оставалось, почему Ниан стоял без движения. На его месте стоило было утешить возлюбленную и невесту. Однако он смотрел с потерянным видом, и ничего не делал. Фей погладил ее по голове, взял с моего стола стакан с водой и дал ей вынутую из халата таблетку. Фей встал и, обведя нас глазами, заговорил своим мягким и спокойным голосом:
— Саманта, успокойтесь, когда тьма поглощает все вокруг и, кажется, будто света нет, он засияет…. Директор, друзья, что у нас критическое положение? Верно. Однако, даже если весь город против нас, только мы знаем, насколько реальна угроза. Их жизни нужно спасать, при этом мы не можем просто так отобрать у них надежду в лице этого выдумщика и обманщика? У нас нет никаких улик или зацепок по делу «Пепельного Солнца». Также мы понимаем, чтобы остановить кровавые преступления и теракты нужно всего лишь убрать человека из передачи. Наши товарищи умирают и даже наши жизни уже не в безопасности, и что нам остается? Предаваться отчаянью, тихо ожидая своей кончины?
— Спасибо, что еще раз напомнил в какой мы заднице, доктор…. - присвистнув, огрызнулся Нэш.
— Нэш, я не напомнил, а перечислил наши проблемы. Их действительно много и, кажется, будто решения уже не может быть. Но вы готовы позволить этому сумасшедшему обманом и фарсом получить Токио? А, может, лучше перестанете жалеть себя? Решение существует. Нам всего лишь нужно выяснить, кто скрывается под капюшоном….
Заходя в здание правительства, я наблюдал как машины парламентариев подъезжают. Сегодня назначено еще одно селекторное совещание. Нужно быть твердым. Я почти достиг нужного результата. Осталось только одно — добиться принятия закона о введении в стране особого положения. Если мне удастся убедить их, что только так можно остановить террористов, армия получит ключи от Токио, и возможно я смогу выкурить этого волшебника из башни. Интересно он вообще выходит оттуда? Подошел пресс-секретарь, заместителя премьер-министра:
— Главнокомандующий Фимино, ваше выступление через десять минут.
— Мистер Инсей, а кто-нибудь из правительства есть в зале.
— Официально никого. Но если я здесь, то как вы думаете, он здесь?
