Я улыбнулся, довольный собой. Отлично, заместитель премьера самый важный человек в государстве после самого премьера, и ходят слухи, что он лоялен к армии. Как прекрасно, что мне когда то удалось сдружиться с его секретарем. Я занял свое место в ложе в крыле сторонников своей партии. Как обычно в парламенте было шумно, заседание вот-вот будет открытым. И я выступаю первым по выдвинутому моей партией закону. Я оглядел зал заседаний. Ряды кресел, располагавшихся амфитеатром к основной трибуне и огромному экрану, постепенно стали заполнятся членами парламента. Я здоровался автоматически, погруженный в свои мысли и продолжая обводить зал глазами, и заметил, что верхняя ложа слева на втором этаже была закрыта занавесью. Да, он там! Заместитель премьера, несомненно, там. Члены кабинета министров или сам премьер могли либо тайно, либо открыто присутствовать на заседаниях. Если они не хотели афишировать свою заинтересованность в конкретном законопроекте, то занавесь закрывалась. А после обсуждаемый закон чаще всего одобрялся премьером. Когда же они присутствовали открыто, то занавесь открывалась, и министры спокойно наблюдали за работой парламента, после окончания обсуждения законопроектов кто-то из них мог даже произнести пламенную речь и на этом все заканчивалось. Скорее всего, их открытое присутствие было нужно лишь для того, чтобы отвести глаза. Будто бы они поддерживали законопроект, но премьер остался недовольным и закон так и не пошел в дело. Такая схема, выработанная за многие года, уже никого не удивляла. Все просто принимали тот факт, что людям сверху виднее, что лучше для страны. Совсем недавно премьер-министр сменил своего заместителя. Как бы я не стремился подбить к нему клинья, мне так и не удалось выяснить, что за человек теперь имеет столько власти и влияния. Однако уже не раз его секретарь сообщал мне, что его начальник высокого обо мне мнения и поддерживает партию во многом. Поэтому я был спокоен. Сегодня я точно, наконец добьюсь своего. Уверен, парламентарии уже обратили внимание на то, что шторы задвинуты.
Я начал свою пламенную речь. Затем перешел к облечению террористов и их сумасшедших планов, напомнил также про бездействие управления и всеми силами доказал, какую роль сыграла армия в решении некоторых прошлых похожих ситуаций. В заключении напомнил, что законопроект несет в себе лишь временных характер, который увеличивает расширение полномочий армии только до того момента как угроза будет устранена. Еще раз обрисовав структуру и положение законопроекта, я закончил свою речь призывом к парламентариям быть сильными и поддерживать народ любыми способами. Мне захлопали и зал стал наполняться криками и еще большим шумом.
Я победил! Я смогу теперь победить этого волшебника! Башню разнесем ракетами, а его выкурим и расстреляем! Конец его хитроумным планам и странной магии. Против мощного оружия даже он не пойдет! Смогу, у меня получится загнать его в угол! Наслаждаясь своей победой, даже не заметил, что в зале стало тихо. И раздавались только единичные негромкие хлопки, откуда то сверху. Я метнул взгляд к закрытой ложе. Точно оттуда! Хлопки прекратились.
— Вы же сейчас не обо мне думали, господин Фимино? — послышался тихий, мягкий и доброжелательный голос. Знакомый, безэмоциональный голос, в котором угадывалось безразличие ко всему живому. Нет…. Он же не оттуда сверху! Быть этого не может!
Тяжелая занавесь начала сдвигаться. Он улыбался. Также как и всегда мягко, полуулыбкой высокомерия. Или только я один вижу его насквозь? В белой рубашке он сидел в кресле — улыбался, смеясь над моим крахом. Послышались крики парламентариев. Наконец-то они обратили внимание на него. Теперь-то ему не выйти сухим из воды. Вот черт…. Они же. Только не это. Я испытал прилив холода и ужаса. Они не знали, никто в мире кроме меня не видел его настоящего лица. Никто не знает кто он. Я стал вслушиваться в их крики:
— Это же первый заместитель премьер-министра, господин Харэ! — они кричали и приветствовали его. Значит, вот как? Теперь Токио полностью ему принадлежит?
— Вы меня разочаровываете, главнокомандующий. Хотите отобрать у жителей города свободу, а потом и получить власть в стране? Я ожидал от вас более продуманных действий…. - невероятное спокойствие и безразличие на его прекрасном лице, как и всегда. Сейчас нет смысла кому либо говорить правду. Уже поздно и бессмысленно.
Я проиграл. Стоял, и смотрел, как улыбаются парламентарии, я не понимал в чем дело. Что за глупые выражения лиц у них? Что вообще происходит? Неужели никто из них ни разу не смотрел чертов телеканал, где этот шарлатан промывает людям мозги? Сейчас ведь уже ничего нельзя сделать. Ведь здесь собрались самые богатые и влиятельные люди в стране, не удивительно. Они могли вообще не смотреть телевизор. Но возможно они просто знают кто он…. Точно, вот что за глупое выражение лица…. Они смеются надо мной. Значит, он купил их или больше того, они все уже побывали в башне….
