Лифт, наконец, остановился. Двери открылись, и мы оказались наверху башни. Лаундж — огромная круглая комната, со стеклянными стенами. Правда, солнечные лучи плохо проникали через синее стекло. Поэтому даже в дневное время казалось, что огромное помещение подсвечивается мягким, синим светом. Посреди стоял длинный кремовый диван с высокой спинкой. На нем по-турецки сидела девушка в коротком кимоно, давненько я не видел такой одежды. Между черной тканью кимоно проходила ребристая ткань, на нее обычно вешались кунаи и звездочки. На поясе весел маленький меч. Она настоящий ниндзя? Здесь в Токио в нашем-то году! Что за бред! Она была красивой, с длинными волосами, заплетенными в хвост, небольшие прядки выпущены спереди и обрамляли ее личико. Они были похожи с девушкой с алой катаной, странной аурой мощи.
И тут я заметил еще одну фигуру у окна. Судя по всему, это был юноша одного роста с капитаном. На нем был мужской вариант китайского чонсама — длинного платья, я много путешествовал, этот стиль достаточно мне знаком. Платье темно фиолетового цвета, по бокам швы серебристого цвета. От левого плеча к низу шел увеличивающийся и извивающийся рисунок звездного потока — как настоящий. Переливающий поток звезд — разных цветов. Красиво, точно такой рисунок зеркально отображался и на спине. Несмотря на стиль платья, оно было перекроено сверху. Платье чонсам оставляло открытой голову. А голова юноши были закрыта капюшоном, такого цвета, как и само платье. Капюшон был частью платья и закрывал лицо до уровня губ. Поэтому когда он повернулся, все, что я увидел — ужасающую спокойную улыбку и длинные, идеально ровные, пепельные волосы. Если Гвэн Страйфилд действительно этот волшебник, то вид его разительно отличался. Но так просто докопаться до правды нам ведь не дадут.
— Доброе утро, уважаемый директор «управления безопасности» и капитан Оуэн…. - тихим голосом произнес юноша. Он двигался необычайно грациозно, с некой легкостью. Почему у меня такое ощущение будто он, правда, так разительно отличается от нас.
— Доброе. Как нам вас называть, уважаемый? Волшебник Харэ? Или же Гвэн Страйфилд?
— Вы пришли к выводу, что Гвэн Страйфилд это и есть я? Что ж, ваши предположения могут быть подтверждены, но немного позже. Иначе игра станет не интересной. Можете называть меня, господин Харэ.
— Какого почтения вы требуете к своей персоне. На деле же являясь главой террористической организации? — ни в коем случае нельзя позволить ему заговорить нам зубы всякой чушью о волшебстве, нужно вывести его на чистую воду, мы для этого сюда пришли.
Он продолжал улыбаться. И эта была, наверное, самая добродушная, искренняя улыбка в моей жизни. Даже Фей когда ему было трудно подняться и снова продолжить путь, не улыбался так искренне, доля боли всегда проскальзывала в его улыбке. А здесь…. Террорист, на счету которого уже больше двухсот жертв, улыбался самой чувственной улыбкой в мире. Но его ум говорил об обратном, он не был похож на фанатика, который не мог отдавать отчет в своих действиях. Наоборот, ему удалось провернуть такую аферу, и проделать титаническую умственную работу, неужели он идеалист, решивший изменить мир? Но не слишком ли жестокий путь он избрал?
— Я террорист? Я волшебник, исполняю желания других людей.
— Вы лидер Пепельного Солнца, вы убивали людей и устраивали теракты, а также полагаю, виновны во многих финансовых и государственных преступлениях.
— И у вас уважаемый господин директор управления, нет ни одного прямого доказательства ваших слов, как собственно и даже моего имени. Пепельное Солнце — так называется наша передача, а не террористическая организация. Я никого не убивал. Волшебникам запрещено убивать, это неприложенный закон.
Что за чушь он нес? Он и правда считает себя волшебником? Сумасшедший! Какие еще законы для волшебников?
— Вам нельзя убивать, значит, все свои преступления вы совершали руками других людей? — мысль, которая посетила меня еще недавно. Он действительно, скорее всего, напрямую даже не причастен ко всем терактам. Как истинный гений кукловод — он дергает за ниточки из тени.
— Очередная глупость. Вы не верите в магию, верно? Вы думаете, я сумасшедший и шарлатан? Так, следуя своей логике, вы заключили, что для совершения действий, пускай даже преступных, можно использовать только людей?
Почему? Почему он так странно рассуждает? Полностью уверенный в своей правоте говорит о магии и прочей чуши?
— Не людей? О чем это вы? Не людях? О ком же, о монстрах?
— Господин директор, если вы сюда пришли в поисках рациональных ответов на ваши вопросы, почему я должен отвечать на них? Почему должен убеждать вас в том, во что вы не способны поверить?
