Мое имя Алиса Ливингстон. Мне двадцать четыре года, родилась и проживаю в Лондоне, я офицер полиции… А еще я с недавних времен нянька одного инфантильного, не в меру эгоистичного и слишком ядовитого бога плутовства.
========== Арка первая - Потерянный бог. Дело № 01. Серые обыватели и прочие смертные. ==========
В комнате раздались медленные шаги. Вспыхнул свет, осветив сидящую девушку за тяжелым металлическим столом. Она наклонилась чуть вперед, и темные, слегка завивающиеся локоны закрыли ее лицо.
- Мисс Ливингстон… - напротив девушки сел мужчина средних лет.
- Ну, раз вы держите меня тут в наручниках, то можете смело звать просто Алисой, - отозвалась она, одаривая мужчину тяжелым взглядом свинцово-серых глаз.
- Хорошо, Алиса.
- Нет, мне не нравится, как вы это произносите. Уж лучше будет мисс Ливингст…
- Можно я сам решу, как мне вас называть?
- Конечно-конечно, господин федеральный агент! – девушка улыбнулась, проводя языком по мелкой ссадине в уголке губы.
- Простите, наши люди были излишне… грубы.
- Ну что вы, все чудесно. Мне и не так доставалось.
- Расскажите о себе, мисс Ливингстон.
- Вы ведь и так обо мне знаете больше, чем я сама. И не надо так на меня смотреть, будто я в чем-то провинилась. Кхм, ладно, может, всего лишь самую малость, – она выдохнула, выравнивая спину. - Мое имя Алиса Ливингстон. Мне двадцать четыре года, родилась и проживаю в Лондоне, я офицер полиции… А еще я с недавних времен нянька одного инфантильного, не в меру эгоистичного и слишком ядовитого бога плутовства.
- Нянька?
- Вам что, неизвестно слово «нянька», господин федеральный агент? Ну, няня? Нянечка? О, боже мой, неужели вам не…
- Я прекрасно знаю значение слова «няня». Я удивлен тем, что вы так себя назвали. Почему же?
- Да потому, что именно ей я и ощущала себя все это время.
- Подробней, прошу.
- Эх, я ведь имею право хранить молчание!
- Не в этот раз, мисс Ливингстон. Пожалуйста, расскажите нам все, что нам нужно, и…
- Вы меня отпустите?
- Нет.
- Тогда не расскажу.
- Мы заставим вас рассказать. Поверьте, мы очень опытны в таких делах.
- А который час?
- Что?.. Без пятнадцати семь после полудня. Боюсь, если у вас были какие-то планы, с ними придется повременить.
- Да-а-а, планы были… Что вы хотели узнать, господин федеральный агент?
- Моя фамилия Коулсон, если вам будет удобнее ко мне так обращаться. Расскажите для начала, как и при каких обстоятельствах вы познакомились с…
- Богом?..
- Именно.
- О. Это, конечно, не самая занимательная повесть, какую вы могли бы услышать в вашей жизни, но я попробую рассказать как можно интересней.
***
- Ливингстон, шевелись!
Вот так вот вечно. «Ливингстон, живее!», «Ливингстон, где мой рапорт?», «Алиса, пойдем в кафе?!». Вы даже не представляете, сколько сил я ежедневно трачу на этих морально неустойчивых личностей, именующихся моим начальством. Я откинулась на спинку стула, который в ответ жалобно проскрипел. Конечно, на свое личное офисное кресло на колесиках я еще не заработала, а нормальный стул и приемлемое рабочее место еще не выслужила. Судорожно выдохнув и пытаясь привести свое душевное состояние в норму, я встала.
- Где-то на столе как раз оставалось то последнее дело, - вслух произнесла я, рыская в поисках злосчастной папки, - ага!
И черт меня пнул дернуть эту папку так резко? Я уставилась на осколки кружки. Она явно принадлежала Роберту. Ибо какой еще кретин будет пить кофе из посуды, подаренной на сорокалетие подчиненными? Только он – единственный на весь Лондон рабочий инспектор полицейского отдела Роберт Купер, известный так же как Робот. И именно его любимую и обожаемую кружку я умудрилась разбить. «Уж лучше б голову свою разбила, тугодумка! Ох, моя милая Бетси, моя милая Бетси», - пролетело в моей голове начало завтрашнего утра. Хотя у меня и выдался свободный день, Купер не поленится позвонить мне в шесть утра и вызвать в отдел, предварительно долго и красочно описывая мои умственные способности. Или же, как он любит повторять, полное их отсутствие. Присев, я стала собирать кусочки, щурясь от света, который отбрасывала изредка гудящая лампа. Да, видимо, мое рабочее место, если так можно назвать скрипучий стул и потертый стол, как всегда заваленный кипами бумаг, было проклято еще до моего рождения. Я вздрогнула, когда лампа над головой особенно громко задребезжала и потухла совсем. Блеск! Сидеть в полной темноте? Конечно, ведь я так это люблю и совершенно не боюсь, что за моей спиной может оказаться какой-нибудь монстр, готовый слопать меня при первом же удобном случае. Ну, это я просто утрирую. Сзади раздались какие-то шорохи, и я отчетливо почувствовала, как похолодели у меня пальцы.
